|
Намибия
5 - 26 января 2009 года
Предисловие
Когда Володя Снатенков ещё летом 2008 года приглашал меня в Намибию, я сперва ехать не хотела. Представила я себе, как мы будем автостопом кататься по этой Африке, где автобусы ходят только по праздникам, и решила, что такое времяпрепровождение не для меня, а для тех, кому отпуск все равно девать некуда. Но потом Рита сообщила мне, что, во-первых, Володя возьмет напрокат машину, а, во-вторых, что поедет она сама с мужем и возьмет с собой гитару. И поняла, что тоже хочу поехать, - хотя бы ради того, чтобы каждый вечер слушать восхитительное Ритино пение под гитару. Это было уже в декабре, за три недели до вылета.
Своеобразие ситуации состояло в том, что Володя в это время со всем семейством путешествовал по Африке. Они уехали в Африку на полгода, билеты для всей группы Володя заказал заранее, и теперь связаться с ним никакой возможности не было. Я и решила не связываться. Виза для Намибии мне не нужна; если ещё остались дешёвые билеты, я просто куплю билет и поставлю Володю перед совершившимся фактом. Если мы снимаем машину, значит внутренних перелётов или автобусных переездов не предвидится, и без билета я не останусь. А в машине и в отеле как-нибудь потеснимся, если что. Володя сам с гордостью рассказывал, как он однажды по дороге к другу на день рождения познакомился с какими-то уличными музыкантами и приволок их с собой, причём когда жена друга оказалась от этого не совсем в восторге, он ещё и упрекнул её в отсутствии чувства юмора. Так что на меня одну, тем более хорошо знакомую, Володиного чувства юмора должно было хватить. Я проверила тот же самый рейс, которым летела остальная группа. Билеты были. Значит, судьба.
Правда, после того, как Рита пересказала мне Володины слова о том, что при ночёвке в Африке нужно дверь в палатку закрывать, а то львы её за пещеру принимают, я пожалела о том, что купила билет. Но было уже поздно, а в Африке я узнала, что это был очередной образец снатенковского юмора. Львы в Африке бегают вокруг палаток так же, как медведи в России по улицам.
Перелёт. Понедельник, 5 января 2009
Самолёт вылетал в 22.30, но не из Гамбурга, а из Франкфурта-на-Майне. Рейсов из Гамбурга нет, только из Франкфурта, и с этим ничего не поделаешь, раз уж именно Франкфурт - сердце системы самолётных маршрутов Германии. Но если с умом заказать билет на самолёт, то стоимость проезда на скоростном поезде ICE хотя бы входит в его стоимость. Четыре человека из Гамбурга поехали на поезде в 15:23, а я еле успела на 16:24, и то для этого пришлось железным усилием воли заставить себя закрыть файл со списком вещей, а вслед за ним и рюкзак. Первое, что я вспомнила из забытых вещей, - это туалетная бумага, но её я благополучно спёрла из туалета в поезде. Ладно, в Намибии тоже есть магазины.
Группа, вылетающая в Намибию, состояла из 13 человек (это из-за меня нас теперь тринадцать, надеюсь, меня не побьют), которые жили в шести разных городах и трёх странах. Но Володя на сей раз поступил мудро: он купил всем билеты с таким расчётом, чтобы весь народ собрался во Франкфурте и летел вместе одним рейсом. Те, кто прилетел самолётом из России или Украины, разумеется, уже были на месте, так что во Франкфурте я сразу познакомилась со своей будущей группой. О моем существовании им уже было известно.
По каким-то необъяснимым причинам среди пассажиров нам не попалось ни одного чернокожего. Я уже начала сомневаться, не перепутали ли мы рейс. Зато все служащие Air Namibia принадлежали к коренному населению Африки, хотя бы частично.
День первый. Вторник, 6 января 2009
Прибытие
Самолёт вылетел с опозданием на час, летел, как положено, 10 часов и в конце концов с грохотом, но мягко плюхнулся в аэропорту Виндхука - столицы Намибии. Температура воздуха - 28 градусов. Как только я вышла из самолёта, меня обдул тёплый воздух и ослепило яркое солнце, и передо мной возникли пальмы на фоне ослепительно голубого неба. Какой контраст с гамбургской зимой! Одним словом - настоящая Африка!
- О! Это оно! - выпалил вышедший вместе со мной Женя, очень точно передав мои эмоции.
Женя первым пошёл на паспортный контроль и подал свою иммиграционную анкету. Такую анкету всегда просят заполнить при въезде в страну. И всегда в графе "адрес проживания" все писали название города, и всех это устраивало. Но только не в Намибии.
- Виндхук большой, - строго заметила чернокожая мадам в форме. - Где именно вы останавливаетесь?
- Там у нас гид, вот он знает, - бросилась я на помощь.
- Мне не нужны ваши объяснения. Мне нужен адрес. Идите, найдите вашего гида и спросите адрес.
Мадам оставила себе в залог Женин паспорт, и Женя вышел с паспортного контроля без документов. Своеобразные у них тут представления о порядке.
Тем временем мы нашли себе развлечение. По полу аэропорта ползал черный жучок размером с маленькую мышь, и все тут же бросились фотографировать творение африканской природы, но жук ни на секунду не останавливался. Тогда я сделала вот что. Я поймала жука на иммиграционную анкету (вот и пригодилась, родненькая) и удерживала листок под таким наклоном, чтобы жук наверх забраться не мог, но и вниз не сваливался. Ножками, он, правда, не переставал сучить, но хоть не перемещался. В таком виде его удалось заснять.
Тут вернулся Женя с воплем: "Я обожаю эту страну!" По его словам, на выходе у него спросили документы, и он честно сказал, что паспорта у него нет, потому что он идёт в зал прибытия только спросить гида про гостиницу, и это никого не удивило, из чего Женя заключил, что тут такие, как он, постоянно шляются. Женя действительно вернулся с полученным от Володи рекламным листком нашего будущего отеля, и мы наконец смогли вписать его адрес в анкету и пройти контроль.
Как-то так получилось, что я проходила контроль последняя. Только оставшись одна в пустом зале, я поняла, что неправа: все вышли, встретились с Володей, и как они теперь ему будут объяснять, что надо подождать меня? Но народ попался находчивый. Они изо всех сил тянули время, а когда Володя прямо спросил, все ли здесь, Рита дипломатично предложила: "Давайте посчитаемся". Но получилось всё удачно. Когда я вышла, Володя стоял ко мне спиной, я неслышно подкралась сзади и деловито подёргала его за рюкзак. Когда Володя обернулся и увидел меня, у него в самом что ни на есть буквальном смысле отвисла челюсть. Он бросился обнимать меня вместе с рюкзаком вместо того, чтобы помочь мне его снять.
- Это тебе новогодний подарок, - пояснила Рита. Подарок Володе понравился. Впоследствии Наташа сказала мне замечательную фразу, которая привела меня в полный восторг: "А ты молчи, ты вообще в подарок приехала!"
Но и меня ждал сюрприз, причём подобного же рода. Оказывается, с нами поедут жена Володи Лена и трое детей Паша, Даша и Саша 15, 12 и 9 лет, соответственно. А я и не знала, увижу ли их вообще, так что ужасно обрадовалась. Они ждали нас в отеле.
Нас погрузили во взятый напрокат микроавтобус и повезли в отель, где мне представилась возможность ошарашить своим появлением ещё и Лену. От аэропорта до города 45 километров, и всё это время мы ехали через дикие места (что-то вроде саванны), где иногда попадались одинокие постройки, а в одном месте мы даже видели группу мирно пасущихся жирафов.
Поселились мы в настоящей картонной коробке. В смысле - отель так и назывался: Cardboard Box. Это был молодёжный хостел, даже с бассейном. Женщины побежали купаться в бассейне, а мужчины собрались в супермаркет за едой. Я поколебалась, к кому примкнуть, но вспомнила, что полотенце я тоже забыла взять, и вопрос решился сам собой. Я пошла в супермаркет покупать полотенце.
Виндхук
Виндхук - городок чистенький, ухоженный и даже уютный. На столицу он совершенно не похож: машин мало, людей мало. Намибия - нетипичная страна для Африки, она очень цивилизованная и самая малонаселённая. Супермаркет сети Pick'n Pay был большой, как наш Real или Marktkauf, и полотенце для меня там тоже нашлось - жизнерадостной истинно африканской расцветки с надписью "Made in India". Наскоро перекусив (лично мне, кроме арбуза, в такую жару ничего не хотелось), мы отправились посмотреть город. Центр начинается сразу за тем супермаркетом, где мы были. Выходишь на главную улицу - ни дать ни взять, торговая улочка в европейском городке. С той лишь разницей, что немецкие магазины работают хотя бы до шести, а тут в пять часов вечера закрывается всё, кроме крупных супермаркетов.
На главной улице была примечательная скульптура, состоящая из кусков настоящих метеоритов. Метеорит, оказывается, на 80% состоит из металлических сплавов. Один метеорит был разрезан пополам и отполирован. На ощупь - действительно железо.
С торговой улицы мы пошли в парк, где культурно отдыхали на травке местные жители, а из парка вышли к церкви Христа, самой известной в Виндхуке. Подавляющее большинство населения Намибии принадлежит к христианской вере, и церквей в Виндхуке, особенно если считать на душу населения, было много. Мы видели несколько штук, и все они были в идеальном состоянии, несмотря на то, что построены были в начале прошлого века. Например, церковь Христа, которая выглядела, как новенькая, на самом деле строилась в 1907-1910 годах. От церкви мы поднялись на холм, где был садик с бьющими из распылителя фонтанами и правительственные здания. В конце концов одинокая блюстительница порядка на ступенях правительственного дворца повелела нам удалиться, что мы и сделали.
Странно, что в будний день после 17 часов всё было закрыто, потому что, на мой взгляд, нормальная жизнь как раз сейчас и начиналась. Жара спала, я позволила себе перед прогулкой переодеться в рубашку с коротким рукавом и шорты, и теперь просто наслаждалась жизнью. Такой уж тут климат в Африке: первые дни приходится ходить в джинсах и рубашке с длинным рукавом, чтобы не сгореть, а вечером не одеваться, а раздеваться.
Намибия сперва была немецкой колонией, а потом её захватили англичане, но осталось много немцев. Теперь в этой африканской стране на другом конце земли чувствуется немецкое влияние и то, что, согласно немецкой поговорке, "порядок должен быть". Государственный язык - английский, но постоянно попадаются немецкие надписи. Меня совершенно умилило то, что одни улицы называются "штрассе", а другие "стрит". Ещё больше меня восхитил указатель, на котором часть названий была на английском, а часть на немецком. Вот на памятнике козлу с длинными спиральными рогами надпись была на африкаансе. Африкаанс - официальный язык ЮАР, распространённый также и в Намибии и представляющий собой изуродованный голландский, а голландский - это изуродованный немецкий. Из всей надписи я поняла одно слово - "бургомистр". Наверное, этот бургомистр был козлом.
После прогулки был ужин и пение под гитару. Как классно, что Рита, хороший человек, взяла с собой гитару!
День второй. Среда, 7 января 2009
Дорога к морю
Наутро Володя взял напрокат тот самый микроавтобус, в котором мы ехали из аэропорта, на все время путешествия. Это решение очень правильное, так как автобусы в Намибии встречаются гораздо реже, чем жирафы, как мы уже успели понять вчера, а искать попутную машину на 18 человек - занятие слишком экстравагантное. Я уж не говорю про удобство и экономию времени. Микроавтобус, правда, на 18 человек тоже не был рассчитан, но взрослым сидений хватало, а детей посадили на рюкзаки и велели нагибаться, когда будет дорожный контроль. Остальные рюкзаки, как селедки в бочки, разместились в прицепе, который как будто специально для них был создан. Проблема с машиной одна: в Намибии левостороннее движение. Водитель должен все время следить за собой, чтобы на перекрёстке смотреть в нужную сторону и не хвататься правой рукой за ручку двери вместо рычага коробки передач. Поначалу, конечно, неуверенно чувствовал себя не только сидящий за рулём, но и все остальные. Зато было весело.
- Так, а кого пропускать надо? Помеху слева?
- Пропускай на всякий случай всех!
Спасало то, что пропускать на улицах Виндхука было особо некого, но на одном перекрёстке нам наконец встретилась красная машина. Мы остановились, и красный тоже остановился.
- О, да тут все такие! - понял кто-то.
Так мы и поехали. Дороги в Намибии хорошие, по крайней мере, большинство. Дорога, по которой мы выехали из столицы, была неширокая, но в прекрасном состоянии, разрешённая скорость - 120 км/ч. Нашему микроавтобусу с прицепом такая скорость не полагалась, но и контролировать скорость в этой пустыне было некому. По дороге в саванне мы видели жирафов, чёрных мохнатых обезьян и страусов. Один жирный страус вообще стоял прямо возле дороги, щипал кустики и никак на нас не реагировал.
Когда мы немного отъехали от Виндхука, нас нагнал красный автомобиль фирмы проката. Они обогнали нас и стали делать знаки, чтобы мы остановились. Мы стали в перепуге гадать, какой смертный грех мы совершили: превысили скорость, проехали в неположенном месте, или они всё-таки решили, что нас слишком много для этой машины? Но то, что случилось потом, повергло всех в шок. Из красного автомобиля вышел человек, неся в руках большой рюкзак Володи Снатенкова, который тот благополучно забыл в отеле. Какой ужасающий пример безалаберности для детей!
В одной деревне был роскошный сувенирный рынок. Мы решили посмотреть, заодно и по деревне проехались. Намибийская деревня блистала чистотой и яркими красками. Вдоль дороги стояли разноцветные коттеджи, многие с навесами из пальмовых листьев, придававшими постройкам африканский колорит. Конечно, не надо думать, что всё население Намибии живет в красоте и уюте. В подобных коттеджах живут белые и богатые черные, а вообще для чернокожего населения существуют гетто, где обветшалые домики тесно скучены и куда белым ходить не рекомендуется. Поскольку эти районы расположены в некотором отдалении от цивилизованной части города, то видела я такое гетто только один раз, мельком, издалека и из окна автобуса, так что о намибийских городах и поселках у меня осталось впечатление как о чем-то исключительно чистом, уютном, нарядном, таком, что российской глубинке и не мечталось.
Рынок был большой и очень интересный. В основном предлагались изделия из дерева, камней, рогов и кости. Выпиленные из дерева скульптуры поражали изяществом линий, но таскать хрупкие изделия три недели совершенно не хотелось. Скульптуры представляли в основном типичных африканских животных: слонов, львов, зебр, буйволов (или бизонов, кто их разберёт), обезьян, носорогов, бегемотов. Особенно популярны были деревянные жирафы, просто какое-то засилье жирафов, как будто это священное животное. Они были всех размеров от 20 сантиметров до двух метров, как одиночные особи, так и влюблённые пары с переплетёнными шеями. Интересно, кто этих двухметровых жирафов покупает? С таким вообще в самолёт пустят? А шея жирафа помельче в моем рюкзаке точно переломится. Поскольку в Африке есть значительные месторождения поделочных камней, в частности, малахита, то было много фигурок тех же самых животных из разных камней. Из рогов делают браслеты (из цельного куска) либо колье из кусочков рогов, перемежая их с металлическими или деревянными бусинами или бисером. По-настоящему мне ни одно украшение не понравилось, к тому же я не любительница материалов, полученных из животных. К сожалению, на рынке пришлось понять простую истину: Африка - не мышиная страна, тут улова не жди. Я спрашивала всех продавцов, но фигурок мышей не было ни у кого. И то верно: какой идиот, кроме меня, станет покупать в Африке в качестве сувенира мышь?
У африканских продавцов была изумительная привычка выцарапывать цену какой-нибудь веточкой на руке, чтобы не искать бумагу и ручку. На чёрной коже светлые царапины хорошо были видны. Один сувенирных дел мастер сказал, что его зовут Рикардо, и попросил меня нацарапать ему имя на его руке. Я честно взялась за дело, но он меня остановил:
- Осторожно, это же нож!
Ой, а я и не заметила, что Рикардо за неимением подходящей палочки дал мне настоящий ножик. Зато я потом всем с гордостью рассказывала, что вырезала одному парню свое имя ножом на руке. И что он сам меня об этом попросил.
Питались мы по-походному, готовя по очереди еду на газовой плитке. Это означает трехразовое питание: утром на стоянке каша и чай-кофе, днем перекус (без приготовления еды) в дороге, вечером горячая еда на стоянке. В середине пути мы сделали перерыв на перекус возле сувенирной лавки, хозяева которой русские. У них изделия были более художественные и изысканные, чем на рынке, но и цены соответствующие. Володя уже был раньше у этих людей, и нас тут ждали. На въезде красовалась вывеска о том, что магазин принадлежит Леониду, но самого Леонида тут уже не было. Леонид был художник и занимался изготовлением сувениров, в основном из рогов местного козла куду. Однажды он ехал на большой скорости по шоссе, и перед ним выскочил этот козел. Леонид не успел затормозить, врезался в куду, и козел пробил лобовое стекло и пропорол художнику грудь своими длинными рогами.
Последняя остановка в этот день была у подножия горы. Посреди пустыни там проходила железная дорога, и в месте пересечения шоссе с нею стоял знак "стоп". Забавное зрелище - железная дорога среди голой пустыни, да ещё и знак. Горы были симпатичные, так что было решено слегка по ним полазать. На каком-то этапе лазания я подумала, что наверх-то заберусь, а вот вниз-то уже не слезу.
- Слезешь! - уверенно сказала Даша, вероятно, с детской интуицией лучше чувствующая мои резервные возможности. Перед двенадцатилетним ребенком пасовать было стыдно, я вздохнула и полезла дальше. Оказалось, что я неправа: наверх влезть у меня тоже не получается. Песок и камни осыпались, и даже валун вдвое больше моей головы, как только я за него ухватилась, подло стал шататься. Я застряла на одном месте, очень надеясь, что валун не догадается свалиться мне на руку. Когда я наконец под заливистый смех Даши (ребенок давно в цирке не был) выкарабкалась, навстречу нам вышел Володя и прочие, которые долезли до верха, и мы с ними повернули обратно.
Свакопмунд
К вечеру мы приехали в курортный городок Свакопмунд (Swakopmund) на берегу Атлантического океана, где Снатенковы прожили десять дней, дожидаясь нас. Городок находится чуть севернее впадения в океан реки Свакоп, и его название в переводе со слегка исковерканного немецкого означает "устье Свакопа". Свакопмунд считается самым немецким городом Намибии. Он был основан немцами в 1892 году и служил главным портом страны. 10% населения города и поныне составляют потомки первых немецких переселенцев, а всего здесь обитает 34 тысячи человек. Здесь свободно можно общаться с местным населением по-немецки, а на улицах множество немецких надписей. Свакопмунд выглядел ещё более фешенебельно, чем Виндхук. Попалось даже несколько фахверковых домиков (это такие типичные для Германии домики с перекрещивающимися в виде сетки деревянными перекладинами) с темными перекладинами на белом фоне.
Поселились мы в кемпинге при молодёжном хостеле, то есть на большой пустой площадке, отгороженной от улицы забором. Улица, на которой был расположен наш отель, вела прямиком к океану, и первым делом мы отправились на пляж - искупаться в Атлантическом океане. Волны там были довольно большие, но обычно они гораздо больше, так что купаться было нестрашно. В Свакопмунде все время дует прохладный ветер. Днём он очень украшает существование, а вот вечером становится холодно. Вода же на побережье по жизни холодная: несмотря на 30-градусную жару, температура воды, благодаря холодному течению, обычно градусов 18-19; несколько дней в году может подняться до 20-21.
После купания сбегали в магазин, купили кучу всего и впридачу большой торт на ужин по случаю Рождества. Торты в Намибии, оказывается, вкусные. С виду похожи на немецкие, но на вкус несколько другие, тесто настоящее бисквитное, и крем не просто сливочный, а вкуснее. За ужином состоялся традиционный вечер знакомств, то есть каждый рассказал немного о себе. У нас в группе оказались сплошные директора и начальники, на худой конец жёны директоров. Чтобы я не расстраивалась, меня решено было считать директором моих трёх тысяч мышей.
Вечером поднялся туман, и даже чувствовалась мелкая-мелкая морось. Говорят, что ночью шёл дождь, но я не слышала. Я спала.
День третий. Четверг, 8 января 2009
На пляже
Как и предсказывала старожил здешних мест Лена Снатенкова, с утра был туман. Но что удивительно, туман здесь исчезает мгновенно. В Гамбурге тоже бывает туман, но он уходит постепенно, солнце прорезает его лучик за лучиком. А тут, пока был туман, я повернулась к столу собрать чашки, а когда подняла голову от стола, тумана уже не было. Было солнце. И мы пошли на пляж. Но не на тот, где купались вчера, а более далёкий, в бухту, где волн почти нет. Там мне понравилось больше, чем на вчерашнем. Вода, конечно, могла бы быть потеплее, но это не помешало нам с Катей доплыть до расположенного вдалеке от берега понтона. Там мы сидели, болтали ножками и хвастались всем приплывающим африканцам (точнее, хвасталась одна я), что мы доплыли туда сами. Нормальные-то люди, причём исключительно мужского пола, плыли до понтона с какими-то досками или на лодочке.
По дороге к пляжу и на самом пляже валялись ракушки и водоросли, я даже нашла одного рака с обломанными усами, а Володя двух с целыми. Зато я обратила внимание всех на одну диковинку - водоросль, обхватившую своими лепестками ракушку и зажавшую её, как будто в руке. Кто-то объяснил, что водоросль съела моллюска в ракушке и сама отравилась.
- Аллегория семейной жизни, - объявил Володя, запечатлевая чудо природы на фотографии.
На пляже отдыхала молодая негритянка с пятилетней малышкой. Народ набросился на очаровательную девчушку, стал фотографироваться по очереди с ней в обнимку и на руках, но ребёнок сносил всю эту экзекуцию на редкость спокойно. Впоследствии мы не раз удивлялись африканским детям. Малышей можно сколько угодно держать на руках, и они ничего не говорят, не пищат и даже не пытаются вырваться, потому что с самого раннего возраста приучены стойко переносить любые жизненные обстоятельства.
Уолфиш-Бей
Загоревшие и обгоревшие, мы погрузились в машину и поехали осматривать окрестности. Сначала Володя повез нас в лагуну, на берегу которой располагался городок Уолфиш-Бей (по-английски Walfish Bay, официальное намибийское название Walvis Bay). В этой лагуне обитало бесчисленное множество фламинго. Большинство людей знают по зоопаркам розовых фламинго, которые обитают в Южной Америке. А эти фламинго были беленькие, большинство с черной каймой на крыльях, некоторые с красной, а у некоторых птиц кайма была красно-черная. К нам они относились настороженно и начинали сторониться от берега, если кто-то пытался спуститься к воде, но не улетали. Они постоянно запихивали голову в песок, возомнив себя страусами, и, по-видимому, выуживали оттуда что-то вкусное. Очень забавно было, когда две птицы вытягивали друг к другу шеи и соединялись клювами. Более романтический человек сказал бы, что они целуются, но я полагаю, что они вырывали друг у друга добычу изо рта.
Дюна номер 7
Потом мы поехали в пустыню на песчаные дюны. Дюны - это горы из песка причудливой формы с мягкими линиями. Такие же я видела в Перу, но там они были плотные, слежавшиеся, а здесь песочек был рыхлый, и все время дул ветер, перенося песок с места на место и меняя форму дюн. Даже на дороге была видна песчаная поземка, совсем как снежная.
Все дюны в пустыне Намиб учтены и пронумерованы. Мы полезли на дюну номер 7. Сначала шагалось легко, но чем выше, тем круче становилась гора и притом тем рыхлее становился песок. За несколько метров до вершины ноги увязали в песке по щиколотку, карабкаться приходилось на четвереньках. На самом гребне дюны в лицо дул песчаный ветер, зато на другой стороне было относительно спокойно, да и песок поплотнее. На некоторых дюнах стояли флажки, обозначающие дороги для квадроциклов, и Володя предложил прогуляться к самому дальнему флажку. Настроение мне омрачало только то, что на каждом шагу попадался какой-нибудь мусор: то пивная банка, то пакетик из-под чипсов. И охота некоторым уродам такую красоту портить. Но это хотя бы понятно, а вот пусть мне кто-нибудь объяснит, как попала в пустыню веточка искусственного комнатного растения - цикламена? На вершине я воткнула искусственный цикламен в красный флажок, и мы стали спускаться с другой стороны дюны. Вверх идти было тяжело, зато вниз - сплошное удовольствие. Обувь мы сняли - все равно в неё только песок набивается - и шлепали по мягкому песку босыми ногами. А то ещё можно разбежаться и прыгнуть вниз с горы в мягкий песок или ринуться вниз по склону, утопая ногами в песке. Пустыня привела в восторг, по-моему, всех. Большинство людей, если не все, кроме Володиной семьи и меня, никогда такого не видели и не ожидали, что песчаная пустыня - настолько красивое и величественное зрелище.
Песок из себя вытряхивать пришлось долго. У меня были подшиты джинсы сантиметра на три, так вот песок умудрился забиться в эту подкладку. Как ему это удалось, я не представляю, но я чувствовала его вес при ходьбе и давала всем пощупать, как он хрустит за подкладкой. Это всех поразило, и все меня спрашивали, как я его оттуда буду доставать. Какое совпадение, меня интересовал тот же самый вопрос. Но я не стала ничего делать, справедливо рассудив, что песок постепенно сам высыпется, никуда не денется.
Вечером в душе мне сообщили, что я сгорела. Я ничего такого не чувствовала, но, глянув на себя в зеркало, поняла, что правы они, а не я. Более того, сгорела я как-то странно и даже фигурно: верх спины почему-то остался белым, далее следовал красивый оттенок цветущего шиповника, а граница между белым и шиповниковым цветом имела сложную зигзагообразную форму, местами напоминая контуры человеческой руки, как будто кто-то держал руку у меня на плече, пока я загорала. Я ума не могла приложить, как можно сгореть с таким узором, но на следующее утро, когда я слушала рассказы других женщин, на меня снизошло озарение. В чём именно оно состояло, напишу позже. Пока - отгадывайте. А я пошла спать.
День четвертый. Пятница, 9 января 2009
Берег Скелетов
Утром, перед тем, как покинуть Свакопмунд, мы заехали в супермаркет затариться продуктами на несколько дней. Я же решила, что моего маленького тюбика геля от солнечных ожогов на все страждущие тела не хватит, и отправилась в аптеку. Я очень надеялась, что в Намибии можно найти немецкие лекарства (немецких продуктов в супермаркете было предостаточно), и для начала просто показала свой крем и спросила, есть ли у них такой. Продавщица сказала, что такого нет, но предложила мне взамен другой.
- Это то же самое. Этот крем хорош для мышц...
- Мне не нужно для мышц. Мне нужен крем от ожогов.
На это она предложила мне солнечный крем. Я ещё раз доходчиво объяснила, что мне надо. Игра "тепло-холодно" продолжилась, и в ответ я получила уже спрей для использования после загорания. Я плюнула на неквалифицированную консультацию и сама выбрала эмульсионный гель от солнечных ожогов, даже дизайном коробочки и названием напоминавший мой крем. Хорошо быть дотошным человеком и знать английский, а то мои незадачливые подруги купили средство для автозагара (это которое красит кожу без всякого солнца) и даже успели кому-то попрыскать им обожжённые места. Ошибка открылась только тогда, когда у Оли ни с того ни с сего пожелтели ладони. Там же в инструкции было написано вымыть руки после использования, но кто их читает, эти инструкции? А моя покупка себя оправдала. Я продолжала пользоваться гелем, привезённым из Германии, зато добрую половину группу измазала новым приобретением из свакопмундской аптеки. Люди говорили, что помогает, и добровольно просили добавки.
Дорога, по которой мы ехали, выбравшись из Свакопмунда, шла вдоль океана. Эта местность носила романтическое название "Берег Скелетов", ибо из-за частых туманов здесь постоянно разбивались корабли. Один из этих кораблей мы даже увидели. Он лежал на боку, одинокий и забытый, и океанские волны разбивались о него, поднимая белые брызги. Страшно было представить, что здесь творится в шторм, если даже сейчас, когда океан находился в своём обычном состоянии, волны выглядели зловеще и неприветливо. Точнее, зловеще и неприветливо они выглядели для простых смертных (нормальных людей). А Володя Снатенков с азартным выражением лица разделся и зашагал к воде.
- Папа, нет! - закричала Даша, повиснув на Володе.
- Ненормальный, - констатировала сквозь зубы Лена.
А я ничего не сказала (Володя непереубеждаем) и навела на него фотоаппарат. Вдруг это будет последний прижизненный снимок знаменитого путешественника В.А. Снатенкова? Я продам его во все журналы и разбогатею. Но Володе все нипочем: он и в Ганге купался возле лепрозория, где трупы сжигают, и из бушующего океана вышел, как из ванной.
Следующую остановку мы сделали на солончаке. Сначала посреди темной пустыни вырисовались белые пятна, а потом мы увидели ослепительно сверкающую на солнце белую соляную поляну, похожую на пласт слежавшегося снега. Тут-то мы и вышли прогуляться. И, конечно, не преминули попробовать соль на вкус. Соль - она и в Африке соль, только говорят, что не растворяется, так и остается в мелкокристаллическом виде, как крупный песок. Но мы её на всякий случай все равно набрали в пакет из-под орехов. Вовремя я народу свои орехи скормила. У меня хватило ума сесть на попу посередине солончака. Фотография получилась замечательная, но джинсы на попе капитально просолились, побелели и затвердели.
Наташа с Тамарой, зашедшие за дюну по своим делам, позвали туда остальных полюбоваться. За дюной открывался такой вид, что я ахнула: среди блестящей белоснежной поляны раскинулось озерцо, но озерцо это было красное! Красная водичка сверкала на солнце, окружённая сверкающей белизной соли. Невероятное зрелище.
Вдоль дороги стояли столики с пакетиками соли и тарелочками: бери соль и клади деньги. Или бери соль и не клади деньги. Или бери деньги без соли. Поскольку соль валяется бесплатно, то предприниматели в любом случае не оказываются в убытке.
Мыс Креста
Дальнейший наш путь лежал на мыс Креста (Cape Cross), где находится огромное лежбище морских котиков. У местных котиков тяжелая жизнь. Самцы весят 200 кг, а в брачный период зачем-то нагуливают жирок аж до 360. Самки следят за фигурой и весят какие-то 60-80 кг. Ясно, что такая туша должна хорошо питаться. Котик съедает за день количество пищи, соответствующее 8% своего веса. Все котики западного побережья Южной Африки вместе съедают за год более 1 миллиона тонн рыбы и морепродуктов, а это на 300000 тонн больше, чем добывает рыболовная промышленность Намибии и ЮАР, вместе взятых. Люди обозлились на котиков и стали их активно истреблять. Это только живой котик вреден, а убитый очень даже полезен: это и шкура, и мясо, а гениталии вообще специально отправляют в Азию - вероятно, на лекарства или косметику. Одна беда - люди не учли сложных взаимосвязей в океаническом природно-территориальном комплексе. Котики объедали не только людей, но и хищных рыб, которые стали активно плодиться, как только уменьшилось поголовье котиков, так что рыболовная промышленность так ничего и не выиграла. Сейчас охота на котиков хотя бы регламентирована, и за численностью колонии следят. Кстати, как можно сосчитать котиков, если половина из них плавает в море в поисках чего покушать? А вот как. Численность колонии определяется по числу детёнышей. Каждая самка рождает ровно по одному детёнышу, и делают они это дружно в течение одного месяца с середины ноября до середины декабря. Соответственно, 18-22 декабря на самолете облетают побережье и делают фотографии, на которых новорождённые котики хорошо отличимы от взрослых. К этому времени почти все "котята" уже родились, но далеко отползать ещё не научились.
Новорождённые малыши начинают сосать маму уже через час после рождения. Но поскольку маме тоже нужно что-то кушать, то она сдаёт ребенка в детский сад, где за ребятами смотрят другие мамаши, и уплывает в море. Когда после обеда мама возвращается, то находит своего ребёнка по запаху и по крикам, которые он издает. Мы, правда, засомневались, что им это удаётся, потому что берег большой и детских садов много. Поди отыщи в этой толпе своего, проще уж всех подряд кормить. Папы в описании процесса кормления и воспитания детей не упоминались.
У въезда на котиковое побережье стояла касса, совмещённая с сувенирным магазином. Пока Володя покупал входные билеты, кто-то из наших туда зашёл, и вдруг я услышала крики: "Наташа! Наташа! Быстро сюда! Мышь!!!" Навстречу мне вышел Володя, держа в руках нечто, со словами:
- Тут такая мышь, точно надо брать!
Мышь оказалась кошелёчком из котиковой шкурки. Там вообще все сувениры были из котиковых шкурок. Котика было очень жалко, но ради мышиной идеи пришлось скрепя сердце приобрести кошелёк. Я гордо дала всей группе погладить свой кошелёчек, особенно от него зафанатела Даша. На обратном пути народ накупил этих самых котячьих шкурок на сувениры, так что, получается, я ещё невольно сделала им рекламу.
Котиками был завален весь берег, и для удобства наблюдения построены дорожки-мостки с заграждениями, отделяющими жизненное пространство котиков от людей. За ограждения перелезать, разумеется, запрещено, но под мостками, по которым мы ходили, забилось множество котят. Родителей это, по-видимому, совершенно не волновало. Ни одно взрослое животное ни разу не приблизилось к мосткам, а вот малыши высовывали наружу любопытные мордочки с блестящими глазками. Взрослые котики серо-коричневые, а котята (им сейчас один-два месяца) темно-серые, практически чёрные, и глазки у них тоже чёрные. Котята действительно все были одного размера и выглядели одинаково.
- А можно их погладить? - спросила Даша, с которой мы могли бы посоревноваться в стремлении погладить все живое и пушистое.
- Нельзя.
- А почему?
Ох уж эта Даша, всё-то ей обоснуй, так просто ни за что не послушается.
- Во-первых, потому, что ты их испугаешь. Во-вторых, их мамы узнают по запаху. Если ты погладишь котика, он будет пахнуть человечиной и мама не станет его кормить.
Придумала я всё это на ходу и в истинности сказанного не была уверена, но после такой нравоучительной лекции гладить котят при Даше я уже никак не могла. А очень хотелось. Я уже стала думать, не слинять ли от Даши куда-нибудь в сторонку, чтобы погладить тайком котика. (Прости, Даша, но тебе уже 12 лет, и всё равно пора знать, что и взрослые не всё делают правильно и не всегда мыслят порядочно. Даже такие замечательные, как я.) Кончилось тем, что Даша первая погладила. Женя убедил нас обеих и всех остальных, что мама откажется кормить ребёнка, только если человеческий запах перебьёт его родной, а если мы только слегка потрогаем, то нестрашно. Я полезла к котёнку вслед за Дашей. Котята оказались на удивление доверчивыми. Они не только не убегали от нас, но один даже сам выполз ко мне из своего укрытия. Шкурка у маленького котика была приятная и мягкая, как у короткошёрстной кошки.
108 миля
Ночевать мы остановились в романтическом месте из серии "степь да степь кругом", навевающим ассоциации с фильмом "Кин-дза-дза": с трёх сторон ровная безжизненная пустыня, а с четвёртой океан. И посреди пустыни, как мираж, несколько ярко-жёлтых домиков: туалет, душевая, магазинчик и что-то хозяйственно-административное. Этот островок цивилизации в пустыне назывался кемпингом "108 миля". Постройки почему-то располагались возле дороги, а места для палаток возле океана, в нескольких минутах ходьбы от туалета и душа. Там торчали белые столбики, размечающие местность на квадраты, а после более тщательной рекогносцировки я обнаружила даже указатели трёх улиц. Мы обитали на Strandstrasse ("Штрандштрассе"), то есть на Пляжной улице. В ходе вечерней прогулки в пустыне чахлой и скупой, на почве, зноем раскалённой, нашелся... мячик для гольфа. Или крикета, на нем не написано. Чего только не найдёшь в многострадальной пустыне! В океане купаться было не велено, потому что акулы. Но там были такие волны, что мне было уже не до акул. Зато там был шикарный закат. Всем известно, что закаты в пустыне прекрасны и что закаты на океане прекрасны, а уж закат в пустыне на океане - вообще романтичней не придумаешь! Под воздействием романтической обстановки Костя и Оля случайно вспомнили, что у них сегодня десять лет со дня свадьбы, так что они купили вина, и мы в этом прекрасном месте ещё и отметили розовую свадьбу двух замечательных людей.
Все, мне надо лечь спать пораньше, ведь я завтра дежурю! Перед тем, как я удалюсь на покой, вот обещанная разгадка по поводу моей обгорелой спины. Перед тем, как пойти купаться, я впервые разделась (до этого я ходила исключительно в джинсах и рубашке с длинными рукавами) и намазалась защитным кремом. Плечи я намазала, а ниже было лень тянуться. Вот ненамазанная часть спины и сгорела, и теперь мне не лень по нескольку раз в день тянуться и мазать её кремом от ожогов. Остались видны даже следы пальцев. Это роскошное зрелище я потом даже попросила сфотографировать, а за завтраком продемонстрировала всем тем, кто не верит в действие солнечных кремов. Самое удивительное, что была я на солнце от силы час, и этого мне хватило, чтобы хорошо обгореть. Более того, когда жарко, то боишься сгореть, а намибийское солнце отличается подлым характером: на океанском ветру от него совсем не жарко, но на самом деле это солнце палит нещадно под прямым углом. Когда мы с Катей сидели на понтоне, мы даже не сознавали, что полчаса сидим спиной к солнцу. Мы замёрзли и в ужасе думали о том, что придётся лезть обратно в холодную воду, но никак уж не о том, что мы можем сгореть. И только потом оказалось, что можем, да ещё как!
День пятый. Суббота, 10 января 2009
Овсяный дебют
Вам когда-нибудь приходилось готовить на восемнадцать человек? Лично мне - да, и было это, когда в дни далёкой молодости мы собирались нашей студенческой группой. Было нас именно восемнадцать человек, и мы готовили салаты в тазиках: один тазик оливье и один тазик рыбного. Но мы их не варили. А кашу на восемнадцать человек надо ещё и варить. И после моего дежурства не должно получиться, как в песне: "Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят".
Состав группы у нас был такой, что все очень удачно разбились для дежурства на разнополые пары. Володя, правда, спросил нас вначале, хотим ли мы дежурить по одному человеку или по два. Не знаю, зачем он каждый раз задаёт этот вопрос, потому что каждый раз он получает один и тот же единогласный ответ. Мучиться в одиночку хочется мало кому. Мучиться - это не готовить или мыть посуду (в этом остальные с удовольствием помогут дежурным), мучиться - это в первую очередь нести ответственность. Кроме того, дежурные разного пола удачно дополняют друг друга: если женщины, как правило, не горят желанием связываться с газовой плиткой, то среднестатистического мужчину бросает в дрожь при мысли о том, что он должен варить кашу или суп на восемнадцать человек в походных условиях. Я за всё время путешествия до плитки, кажется, ни разу так и не дотронулась, предоставив Жене мужественно сражаться с огнедышащим драконом. А вот взваливать на него ещё и кашу не позволяли ни совесть, ни гордость, ни здравый смысл.
Каша у нас каждое утро была одна и та же - овсяная, - потому что из всех круп только овсянка выпускалась в виде каши быстрого приготовления. Варить её я предполагала на молоке и воде. Классический способ такой варки состоит в том, чтобы кинуть крупу в кипящую воду, подождать, пока разварится, и добавить молока. Но практика иногда расходится с теорией. Африканская овсянка, едва очутившись в воде, мгновенно набухла и впитала в себя всю жидкость ещё до того, как я успела все перемешать. Каша сбилась в густой ком, который тут же стал пригорать. Я в ужасе бросилась открывать бутылки с молоком, одновременно пытаясь разбить этот ком. Кое-как мне это удалось, но не полностью, и отдельные комки недоваренной каши то и дело обнаруживались в моем произведении кашеварного искусства. Раскладывая его по мискам, я старательно лавировала поварёшкой между недоваренными и подгоревшими комками, так что в конечном итоге в миски приземлялось что-то достаточно съедобное.
- Я тащусь, они это ещё и едят! - визжала я от восторга, хлопая в ладоши. Некоторые даже добавки попросили, что меня вообще повергло в изумление. Но попробовал бы кто-то покритиковать, я была тотчас готова все свалить на новый сорт крупы, который мы до сих пор не пробовали.
Валера, заядлый рыбак, с утра совершал пробежку вдоль океана и каким-то непостижимым образом голыми руками изловил маленького сомика. Что с ним делать, пока было непонятно, так что мы просто взяли его с собой.
Берег Скелетов
Мы продолжили путешествие по Берегу Скелетов. Эта местность является одним из важнейших национальных парков Намибии. На въезде в национальный парк тоже было много интересного. Я заглянула в сувенирный магазинчик, полюбовалась выставленными черепами местных козлов с ужасающего вида рогами, поиграла с симпатичными черненькими малышами, а затем мое внимание привлек плакат, посвящённый ядовитым змеям Намибии. Оказывается, ядовитые змеи ядовиты по-разному, их яды различаются по тому, на какие органы и системы они действуют в первую очередь. Надо же, а я и не задумывалась. Есть, например, нейротоксические змеиные яды, которые вызывают паралич нервных центров и удушье. Кроме того, существуют яды гемотоксические (действуют на кровеносную систему, вызывают образование тромбов, снижают свертываемость), кардиотоксические (воздействуют на сердце), цитотоксические (разрушают клетки), миотоксические (разрушают мышцы). У особо одарённых змей яд содержит токсины сразу нескольких типов. Володя вдобавок рассказал нам про экзотическую местную змею, которая своим ядом не кусается, а плюётся, и на коже от её плевка возникают страшные ожоги; метит эта зараза в глаза жертве и может плюнуть на расстояние до трёх метров. На этом плакатике я первый и последний раз видела в Намибии змей. Один раз Володя нашел почти прозрачную старую змеиную кожу, но ни одна живая особь ни разу так и не попалась.
Первой достопримечательностью, обещанной нам в национальном парке, были полтора десятка разбившихся кораблей, которые можно наблюдать в одном месте. Впечатлившись увиденным вчера зрелищем, Рита попросила меня сочинить по такому случаю достойные стихи. Что-нибудь возвышенное, в шекспировском стиле, наподобие "нет повести печальнее на свете", чтобы это можно было величественно продекламировать на океанском берегу перед кораблями-призраками. Я все утро пыхтела, пытаясь срифмовать "на свете" и "скелетов", пока, наконец, Рита не согласилась на следующий вариант:
Нет зрелища печальней для поэтов,
Чем кладбище погибших кораблей,
Разбившихся у Берега Скелетов,
В тумане не найдя тропы своей.
У меня, правда, вызывал большое сомнение вопрос, может ли у корабля быть тропа, однако возвышенность слога удачно скрывала этот нюанс. Но я зря торопилась с этим четверостишием, переживая, что мы приедем на кладбище кораблей раньше, чем я успею дописать свой шедевр. Мы не нашли указателя (точнее, что-то там такое торчало, но выглядело настолько непредставительно, что мы его не признали за указатель) и проехали поворот к океану. Это стало ясно, когда мы разглядели указатель на поворот уже к следующей остановке - озеру с фламинго.
Это озеро было похоже на то, которое мы видели вчера, но вода в нем была уже с фиолетовым оттенком. И на озере паслись фламинго - такой же породы, как в Уолфиш-Бей,- и ещё какие-то крупные черные водоплавающие птицы. Поскольку всё утро параллельно с сочинением возвышенных стихов я ещё сочиняла сегодняшнее меню на обед, то при виде горделивых и элегантных птиц мои мысли потекли в практическом направлении. Я очень хотела употребить на что-нибудь банку горошка из наших запасов и логично рассудила, что если курица и утка хорошо сочетаются с горошком, то и фламинго сочтутся. Название "суп из фламинго с горошком" ласкало слух своей музыкальностью. Но фламинго не разделили моих музыкальных пристрастий, поднялись в воздух дружной группой и улетели на дальний край озера.
С улетевшего фламинго навара никакого, но проблема обеденного меню решилась сама собой. С озера мы вышли к океану, и там Валера одолжил за небольшую плату у местных рыбаков удочку на четверть часа. За это время он поймал рыбу, которая составила компанию утреннему сомику.
Хотя вся местность, через которую мы ехали, представляла собой пустыню, я не переставала поражаться, какой разной эта пустыня может быть. Мы уже видели и саванну с низкими сухими кустиками, и жёлтые песчаные дюны, и ровную серую пустыню с серыми горами из рыхлой породы, и жёлто-серую равнину с солончаками и красными озерами, но на этом разнообразие пустынных ландшафтов далеко не исперпывалось. Огромное пространство, покрытое серыми камнями с белыми полосками, - такого я ещё не видала. Камни были одинакового светло-серого цвета, типа гранита, невысокие и с округлыми формами, так что в целом местность выглядела достаточно плоской. А полоски были хаотичные, в разных направлениях и разной ширины, но все из одной и той же светлой породы.
Величие у вельвичии имеется в наличии
Дальше снова пошли песчаные дюны из мелкого и плотного песочка, с корягами причудливой формы и зеленоватыми кустиками, растущими на песчаных пригорках, как мох на камнях. Затем пейзаж сменился кардинально ещё раз: теперь в цветовой гамме преобладали красно-коричневые оттенки, земля была ровная, голая и бесплодная, а вдалеке высились кирпичного цвета горы. Однако бесплодной эта земля только казалась, а Володя наконец высмотрел на ней растение, которое ещё вчера хотел нам показать, и мы вышли из машины знакомиться с вельвичией.
Вельвичия - это уникальное местное растение, считающееся самым низкорослым деревом на земле. Даже официальное латинское наименование её - вельвичия удивительная (Welwítschia mirábilis). Красоты в ней немного, но на безрыбье и рак рыба, а кроме отдельных экземпляров вельвичии, разбросанных по пустыне, тут не росло больше ничего, так что хочешь - не хочешь, обратишь внимание на это странное растение. Итак, посреди совершенно голого пространства набросана гора из сухих и ещё не высохших длинных узких листьев, перемешанных, как спагетти, и издалека напоминающая кучу мусора или старых разодранных лохмотьев. Посредине этой кучи торчит низенький серый пенек - это, собственно, и есть ствол дерева, но если куча листьев большая, то его не сразу видно. Листьев у вельвичии на самом деле всего два, они растут в противоположные стороны от ствола, и при этом каждый из листьев распадается на отдельные полосы, которые стелются по земле, переплетаясь друг с другом. Поэтому крупные растения имеют форму круглых куч, но у молодых особей действительно видно, что полосы листьев растут только в двух направлениях. Листья у вельвичии красновато-зелёные, а цветет она красненькими шишечками.
Названа вельвичия в честь австрийского (словенского) ботаника и путешественника Фридриха Вельвича, который в 1860 году открыл это растение на юге Анголы. Она (вельвичия, не Ангола) является реликтовым растением, то есть таким, которое сохранилось с древних времен до наших дней практически без изменений. Почти единственным источником влаги для вельвичии является густой туман, который окутывает побережье в течение около 300 дней в году. Поэтому растение редко встречается далее, чем в ста километрах от берега: это примерно соответствует тому пределу, которого достигают туманы, под воздействием ветра перемещаясь с побережья океана в глубь пустыни. Удивительно, что на таком скудном питании вельвичия живет до двух тысяч лет. Ещё удивительнее то, что за всю долгую жизнь на стволе этого карликового дерева вырастает всего два листа, которые продолжают расти на протяжении всей жизни и никогда не опадают. Как остроумно подмечено в одной статье в интернете: "На протяжении сотен лет их рвёт ветер и сушит солнце. Для такого режима вельвичия ещё аккуратно выглядит."
Дальнейший пейзаж стал более красочным, красно-кирпичный цвет стал более насыщенным, и к нему добавились все оттенки оранжевого. По цвету эта местность напоминала американскую Долину Монументов, а формой гор - венесуэльское плато Рорайма, потому что в пустыне возвышались отдельные горы с плоскими верхушками. Возле одной горы, на склоне которой рос замечательный кактус, мы остановились, чтобы совершить восхождение. Вот у неё как раз форма была не приплюснутая, а косунообразная. Красивая гора, ничего не скажешь. И порода была плотнее, чем у серой горы, по которой мы в самом начале путешествия лазали, так что лезть на эту гору было и проще, и эстетичнее. Что, однако, не означает, что легко и быстро. На середине горы я поняла, что до верха долезть мне не светит. То есть, будь у меня в запасе ещё пара часов, то долезла бы без проблем, но за пару часов тут стемнеет. Так что я на сей раз не поддалась на провокацию Лены С., которая пыталась уверить меня, что осталось совсем немножко, удобно расположилась на выступе и любовалась видом багровых гор на закатном солнце, пока остальной народ не стал спускаться. В конце концов мне сегодня предстояло ещё совершать кулинарные подвиги.
Кемпинг, которому суждено было стать ареной для моих подвигов, был весьма простецкий. Он был ещё не до конца достроен, и вода там была только теоретически. Практически же насос включили, когда мы туда заселились, и до того, как появится вода в кранах на кухне и в душе, надо было ещё ждать час-два. Хорошо хоть, хозяева кемпинга, жившие в соседней с ним избушке, налили нам воды в канистры, так что приготовление еды не пришлось откладывать. Рыбу нам почистили Рита с Валерой ещё на берегу, так что оставалось только сварить из неё уху. Рита успокоила меня, что испортить свежую рыбу трудно, но мы, комсомольцы, не боимся трудностей. Я устроила Валере допрос с пристрастием по поводу высоких технологий и в точности следовала инструкциям. Единственное, что чистить морковку мне было очень влом, я поколебалась мгновение, назидательно изрекла, что морковка не должна выбиваться из общего уровня санитарии, и стала резать нечищеную. Горошек в уху я, конечно, уже не стала запихивать, а главным моим достижением за время дежурства сочли то, что я запретила Жене класть в уху карри. Получилось на удивление вкусно. Рита оказалась права.
День шестой. Воскресенье, 11 января 2009
Дорога через саванну
С утра мы ехали через живописную саванну, любуясь сочетанием выжженной солнцем желтоватой травы, зелёных кустов и красноватых гор с плоскими верхушками, временами делая фотоостановки в разных красивых местах. Во время одной такой остановки маленький Саша нашел возле дороги огромную чёрную сороконожку, подсунул под неё травинку и поднял, а его все сфотографировали. Сороконожка была длиной сантиметров десять, но тело у неё было заковано в жесткий панцирь, так что я решила, что её не боюсь. А Даша присела на корточки, задумчиво посмотрела на чудовище и нежно погладила его пальчиком. Я умилилась и тоже погладила сороконожку. Если бы не Даша, я бы не догадалась, что сороконожек тоже гладят. Впоследствии, узнав об этом эпизоде, моя мама пришла в ужас:
- Как ты могла погладить сороконожку? А если бы она тебя укусила?
- Я же ей в рот не лезла, я только сверху погладила. Она не может извернуться, как змея, и укусить.
- А если она ядовитая?
- Она не ядовитая.
- Откуда ты знаешь? - задала мама резонный вопрос. Действительно, я что, разбираюсь в сороконожках?
- Она не выглядела ядовитой, - ответила я, понимая, что более умных аргументов у меня на самом деле нет. И правда, нет, чтобы остановить ребенка, и объяснить ему, что так легкомысленно себя вести нельзя, так я ещё с ребенка беру дурной пример. Увидела, что Даша осталась жива, и на этом основании решила, что сороконожка добрая и хорошая. А если Даша в следующий раз скорпиона погладит?
В одном месте пейзаж оказался дополнительно украшен жирафами. Мы вылезли из машины пофотографировать и стали аккуратно подходить к ним, а жирафы стали аккуратно ретироваться в кусты. Потом Володя предупредил, что жирафы быстро бегают и вовсе не безобидны, особенно если их напугать. Господи, как тут опасно в этой Африке!
Сегодня представилась возможность увидеть ещё одно интересное африканское дерево - бутылочное. Называется оно так потому, что ствол у него толстый и гладкий, сужающийся кверху, как бутылка или, скорее, фляга. Вероятно, название дерева возникло до того, как появились стеклянные и, тем более, пластиковые бутылки, потому что сильных ассоциаций с бутылкой у меня это дерево не вызвало, скорее, ствол у него похож на гигантский корень хрена, только не белый, а светло-коричневый, как пробка. И только из верхушки торчат во все стороны колючие ветки с жесткими зелеными листочками. Я ж говорю - гигантский корнеплод.
Гереро и дамара
Вдоль дороги иногда попадались местные жители, идущие или пытающиеся поймать попутку. Одну даму с дочкой мы решили подвезти. Она заслужила такую милость тем, что была одета в роскошный национальный наряд народности гереро. Её платье с пышной юбкой было сшито из крупных кусков пёстрой красочной материи как минимум четырёх разных расцветок, а на шее для красоты повязан розовенький платочек. Но самое прикольное в этом прикиде - это шляпа. Женщины гереро носят головной убор особой формы, который ни с чем не перепутаешь: голову плотно облегает свернутая из платка шапочка, а спереди у этой "кепочки" длинный поперечный валик, скрученный из той же ткани, как будто горизонтальные рога слева и справа. Посередине этот валик украшает крупная брошка. Такие колоритные фигуры представляют собой лакомую добычу для туристов, так что, как предупредил Володя, последние их уже достали, и теперь местные жители, обозлённые на туристов, фотографироваться не любят и за позирование требуют денег. На самом деле я их понимаю: идёшь по своим делам по улице, а какие-то идиоты тебе в морду свои фотоаппараты суют. Но поскольку с женщины никто не собирался брать деньги за проезд, то пришлось ей расплатиться натурой. Она, наверное, и сама это понимала, на добрый десяток фотообъективов не реагировала и вообще довольно улыбалась и чувствовала себя комфортно. Жалко только, что с ними по-английски не побеседуешь.
Володя повез нас смотреть музей под открытым небом и водопад, которые были на карте отмечены звездочкой. На обрывистом берегу недосохшей реки, у подножия красной скалы раскинулась "культурная деревня дамара". Дамара - это ещё одна африканская народность, а "деревня" представляла собой несколько типичных туземных домиков, построенных специально для туристов. Домики, а по сути шалашики, походили на иллюстрацию к сказке "Три поросёнка": один был сложен из веток, другой из кусков коры, третий ещё из какой-то дряни и дополнительно обмазан глиной. Все они имели форму перевёрнутой чашки с прямоугольной дыркой для входа и скромные размеры. Смотреть на домики было страшно интересно, поскольку до сих пор живьём они нам не попадались, но если в таких домиках действительно живут люди, то кто мешает пойти к ним в настоящую деревню с настоящими домиками? Смысл этого музея после этой мысли сразу рассеялся.
Подобранный Володей гид вызвался проводить нас до водопада. Дорога к водопаду действительно была красивая: она шла вдоль каньона реки, и зелень на её берегах уже казалась привыкшему к краскам пустыни глазу непривычно яркой, а на другом берегу красовались высокие красные горы, так что все вместе даже несколько напоминало Сионский национальный парк в США. Но водопад не шёл ни в какое сравнение не только с Ниагарским, но даже с Саблинским водопадом Ленинградской области. Так, обыкновенный порог, я бы даже водопадом не назвала, а уж звёздочку на него бы точно пожалела.
После водопада гид предложил нам посмотреть народные танцы. Мы оживились, кто ж не хочет посмотреть на африканские народные танцы? Гид исчез куда-то на полчаса и вернулся в сопровождении ватаги мальчишек и двух парней постарше. Меня кольнуло разочарование, когда я увидала, что все они были одеты в обычную европейскую одежду, шорты и футболки, да ещё весьма грязные и потрепанные. Взрослые парни были в кедах, а дети вообще босиком.
Один парень объяснял по-английски смысл действа, а я переводила группе. Четыре мальчугана, сидя рядком на земле, жизнерадостно отстукивали ритм на каких-то деревяшках, а самого маленького и дохленького мальчика положили на землю посередине площадки. Это был тяжелобольной, которого надлежало исцелить. Двое парней ходили с загадочным видом вокруг умирающего, и один при этом махал кисточкой от хвоста шакала. Потом он разжёг костер, поджёг на нем кисточку и дал больному вдохнуть целебный дым, а другой напоил больного чародейственным напитком из какой-то очень антуражной фляги. Костёр они жгли понарошку, потому что если кисточки на настоящем костре жечь, то от них ничего не останется, а шакалов ещё кто-то ловить должен. Но мальчик все равно встал исцелённый и счастливый. Местная самодеятельность меня весьма позабавила, но не более, большого восторга она не вызвала, но для общего развития тоже интересно посмотреть, чем тут заманивают доверчивых туристов.
Овахимба
В этот день нам везло на попутчиц. Мы подобрали ещё одну дамочку, и ещё более колоритную, чем та. Её колорит заключался не в том, что платье у неё было более колоритное, а в том, что платья у неё не было вообще. Не считая украшений, весь её костюм состоял из небольшой набедренной повязки. Это была женщина народности овахимба. Она возвращалась домой в свою деревню, и Володя договорился, что мы за определённое вознаграждение сходим к овахимба в гости.
Деревушка состояла из точно таких же обмазанных глиной круглых или прямоугольных шалашей, как мы только что видели в музее под открытым небом. Ну, хорошо, значит не обманули. По деревне ходили козлята размером с собачонок, и я уже погналась за каким-то симпатичным козлом на предмет погладить, но тут передо мной возникло совершенно невероятное создание. Девушка была очень молода и удивительно красива, и я стала с жадностью рассматривать представительницу этого уникального народа. Каково было нашим мужчинам гулять среди шоколадных красавиц с обнажённой грудью, могу только догадываться.
Женщины овахимба ходят без обуви и почти без одежды, в одной кожаной юбочке, а чтобы предохранить кожу от действия жгучего солнца, они натираются с головы до ног смесью глины с козьим молоком. Кожа приобретает настоящий шоколадный цвет и приятный блеск. "Лосьон" имеет специфический запах, но не сказать, чтобы сильный или неприятный. Волосы у них заплетены в косички, и эти косички полностью обмазаны густым слоем той же глины, только на концах глиняных колбасок торчат пушистые кисточки черных волос. Эх, мне б такую пушистость, я б её глиной не измазывала. Косички разделены на две части, чтобы опускались слева и справа от головы, а посередине голову венчает украшение наподобие кожаной короны. Внизу косички перехвачены вместе кожаным ремешком, чтобы не болтались, как попало, и не мешали владелице. Прическа в результате получается не только оригинальная, но и практичная: мыть не надо, расчесывать не надо, укладку делать не надо, за внешний вид переживать не надо, прическа устойчивая, не то, что у нас: то хвостик торчит, то прядка выбилась, то локон развился. Я бы позавидовала овахимба, если бы смогла всю жизнь ходить в юбке одного фасона.
Кстати о юбке. При всем своем минимализме кожаная юбочка имеет сложное устройство. Спереди и сзади она ниспадает складками, при этом сзади она длиннее, чем спереди, и доходит почти до колен, а по бокам совсем коротенькая. Когда женщина садится на землю, она может спокойно вытягивать и раздвигать ноги, юбочка свисает и закрывает все, что положено. Юбка тоже измазана в глине, под цвет кожи. Кроме собственно юбочки, женщины носят на талии ещё широкий плотный кожаный пояс и кучу каких-то завязочек и висюлечек неизвестного назначения, а на шее кучу бус, подобранных в цвет остального наряда. У многих шею украшает толстый валик все того же цвета. Длинные и тонкие ноги женщины овахимба украшают на щиколотках браслетами сантиметров десять высотой. У мужчин и детей кожа просто коричневая и не блестит. Дети носят просто поясок с двумя тряпочками. Мужчину я, правда, видела всего одного, остальные, вероятно, на работе. Овахимба в принципе не одеваются, а когда вечером становится холодно, они просто ходят, завернувшись в одеяло.
Девушка, появившаяся перед нами, была на редкость красива. Обаятельной я бы её не назвала, она даже не улыбалась, и было в её облике что-то дикое, первобытное, завораживающее, такое, что от неё не оторвать было взгляда. Она была длинноногая и совсем тоненькая, и грудь у неё была небольшая и ещё не обвисшая, как у других женщин. Я поняла, что это совсем ребёнок, ей было лет 15, а может, и того меньше. Но несмотря на юный возраст, девочка уже была замужем, как можно было определить по её причёске, ибо незамужние девочки носят косички, опущенные на лицо. Увидев, что мы ею заинтересовались, девушка встала возле дома и стала позировать с молчаливой покорностью. Лицо её при этом не выражало никаких эмоций. Я не удержалась и погладила её пушистый хвостик, но она боязливо покосилась на меня, не поняв, что я делаю. Но это только я у неё вызывала подозрения, а вот Женю самая красивая девушка племени схватила за руку и потащила в домик, - Женя говорит, что сувениры показывать. Володя же, не отличающийся Жениной скромностью, сам напросился к ней в дом и расположился на полу рядом с хозяйкой и четырьмя чумазыми детишками. Я назвала фотографию "Володя Снатенков в кругу очередной семьи". Поскольку деревня была дикая и не туристическая, и пришли мы туда по договорённости, жители относились к нам спокойно-нейтрально, без неприязни, но и без симпатии или интереса. Девушки спокойно давали себя фотографировать, безропотно фотографировались вместе с нами, но при этом держались с вежливой отчуждённостью. Когда я была в Венесуэле и Перу в диких деревушках, индейцы улыбались, кивали нам, махали руками, а тут ничего подобного не было. Мне же очень хотелось наладить контакт с овахимба. Между тем женщины расстелили на земле одеяла и разложили сувениры, в основном такие же бусы и побрякушки, которые носили сами. На них самих это все смотрелось потрясающе, но у меня были некоторые сомнения, подойдет ли такая экзотика к тому, в чем я хожу на работу. Вот если бы я на работу ходила в кожаной юбочке и босиком, тогда другое дело. Так что покупать я у них ничего не стала, а попыталась спросить, сколько им лет, тыкая себя в грудь и показывая на пальцах, сколько мне. Рисовать цифры я не стала, не будучи уверенной, что они умеют читать. Но, сколько я ни билась, никто моих жестов так и не понял. Вот была бы я раза в два младше, мне бы так долго не пришлось показывать свой возраст, глядишь, они бы и догадались. Продавщицы разговаривали друг с другом и с детьми, и вдруг посреди этой тарабарщины я явственно услышала, как сидевший среди сувениров малыш прознес "мама". Ну да, мы же в школе проходили: слово "мама" звучит одинаково на всех языках. Я повторила "мама", показывая на малыша и на его маму, и женщина заулыбалась, а я убедилась, что все поняла правильно. Как это все-таки удивительно и трогательно, что даже на языке дикого африканского племени мама остается мамой. А я могу гордиться: теперь я знаю одно слово на языке овахимба.
Полные впечатлений и затаренные сувенирами, мы в конце концов покинули необыкновенную деревню. Теперь дорога шла по холмам, местами очень крутым, и в одном прекрасном месте наш белый конь не выдержал и заглох на подъёме. Мы вылезли из машины, но это не помогло. Тогда пришлось вытащить рюкзаки из прицепа. Тоже не помогло. Тогда все мужчины стали толкать машину. Машина продолжала упрямиться. Только когда женщины тоже дружно встали плечом к плечу с мужчинами, машина наконец-то сдвинулась с места. Вот так, вечно они ничего без нас не могут!
Женщины, изучавшие путеводитель, выискали в нем адрес кемпинга, основанного французами, и было решено заночевать во французском кемпинге. Он располагался в небольшом городке Опуво (Opuwo). Городок был нетуристический и простой, преобладало там чёрное население, и гулять в одиночку я бы там не стала. По улицам разгуливали шикарные дамы народности гереро в своих живописных шляпах, но Володя предупредил, что здесь точно лучше не фотографировать и вообще не нарываться. Но в целом народ был настроен мирно, вечером мы пошли за покупками, и в супермаркете я видела женщин овахимба. Они очень забавно смотрелись полуголые, в дикарском наряде и с тележкой на колесиках. Там даже была та самая юная красавица из деревни, где мы были днем, и она заметила наших людей и помахала им рукой. Я, правда, сама её не видела, мне потом рассказали. Мне вообще очень понравилось, что одни люди были одеты по-европейски, другие в пёстрые наряды гереро, тут же ходили в своих кожаных юбочках и дикарских украшениях овахимба, и все это воспринимали, как должное, и никто не обращал ни на кого внимания. Кемпинг меня тоже порадовал. Он был уютным и красивым, особенно по сравнению со вчерашним, где в душе не было ни одного крючка и ни одной полочки. Местные жители в своей простоте просто не догадывались, что кому-то это нужно, французы же явно знали толк в комфорте. И не только в комфорте. Меня прикололо, что по кемпингу свободно бегали курочки, при этом помёта нигде не было видно, на территории кемпинга строго поддерживали чистоту. Курочки забирались на столы и подъедали крошки после постояльцев, так что хозяевам кемпинга даже не приходилось тратиться на корм. Какая коммерческая идея!
Про другую гениальную коммерческо-техническую идею мне тоже рассказали, к сожалению, я сама этой прелести не видела. Оказывается, некоторые "несчастные люди-дикари" живут не в самодельных глиняных шалашиках, а в палатках, оставленных им, по видимости, туристами. По размеру и форме палатки и национальные постройки овахимба все равно примерно одинаковы, но при этом, кроме того, что палатка избавляет их от необходимости строить дом, она имеет целый ряд преимуществ. Во-первых, в ней не так душно, во-вторых, она закрывается наглухо, и в неё не могут заползти скорпионы и прочая нечисть, в-третьих, её при необходимости легко можно перенести на другое место. Так местные жители потихоньку приобщаются к европейскому комфорту.
День седьмой. Понедельник, 12 января 2009
Сувенирный рынок в Опуво
Утром я рассмотрела жителей этого городка при солнечном свете. Моё внимание привлекла одна дама с зонтиком. Я помню, что в Китае видела в солнечную погоду многих людей с зонтиками, у них даже специальные легкие зонтики для этого продаются, но чтобы негритянка закрывалась от солнца? Но потом я заметила, что у женщины за спиной висит ребятёнок и зонт она держит над ним. Однако следующая увиденная мною дама с зонтиком уже явно была без ребёнка.
Мы остановились на небольшом сувенирном рыночке возле автостоянки. Народ пошёл покупать сувениры, а я, упорствуя в своем равнодушии к оным, стала втихомолку фотографировать. Едва Женя проявил какой-то интерес к сувенирам, как вокруг него плотным кольцом столпились колоритнейшие девушки в нарядах всех цветов радуги (и почти без всяких нарядов), протягивая к нему грациозные ручки с деревянными бусиками. Такую сцену я не могла не запечатлеть.
- Наташа, их нельзя фотографировать, - напомнили мне.
- А я не их, я Женю! - голосом честного человека ответила я. - Женю-то можно?
На самом деле, когда их фотографировали издалека, реагировали они на это совершенно спокойно, пару раз на меня недовольно покосились, но от потенциального покупателя никто не отошёл. Крупным планом я сфотографировала только одну пожилую женщину гереро. У неё была огромная ярко-красная с синим шляпа, красная пелеринка и проницательные глаза. Сперва я снимала её издалека, пока она торговалась с Леной Д., а когда она потом села на асфальт возле своих товаров, сделала несколько портретных снимков. Бедная женщина не сопротивлялась, всё это время надеясь и мне что-нибудь сбагрить, и демонстрировала различные украшения, тем самым лишь увеличивая моё желание её сфотографировать, потому что портрет африканки с кучей аутентичных бус на руке выглядел и репрезентативнее, и просто художественнее. Вот ей я заплатила после фотосессии столько, сколько она просила за нитку бус, она это честно заслужила. А бусы пусть сама носит.
Деревня
По дороге мы посетили ещё одну деревушку. Она принадлежала уже не овахимба, а другой народности, более цивилизованной, судя по тому, что жилища их были размером уже не с палатку, а с беседку. Стены этих коттеджей были сделаны из тонких брёвен, составленных вместе по кругу, либо из камней или кирпичей, обмазанных глиной, а крыши в виде соломенного конуса. Я украдкой заглянула (конечно, с фотоаппаратом) в один сарайчик. Стены были внизу каменные, а вверху кирпичные, ничем не облицованные, зато на потолке оказалось деревянное перекрытие. На грязном полу лежали грязные одеяла, служившие кому-то постелью, а на поперечной деревянной свае висели настенные часы. А, впрочем, такой же бардак, как и у меня в комнате. Эта деревушка произвела на меня впечатление гораздо большей нищеты и жалости, чем вчерашняя, потому что люди там были одеты в европейскую одежду, но изодранную и жутко грязную. Особенно трогательно выглядела очаровательная девчушка младшего школьного возраста, хотя я не знаю, насколько к этим детям применимо понятие школьного возраста. Хотя почти любую женщину можно превратить в красавицу или хотя бы сделать привлекательной, умело подобрав ей одежду, верно и другое: красоту ничем не испортить, красавицу наряди хоть в мешок из-под картошки, она красавицей останется. Вот и эта девочка была одета в очень простую розовую кофточку и серую юбочку и до невозможности перемазана грязью, так что даже её чёрные ножки выглядели, скорее, серыми, под цвет юбке. Но даже в этом кошмарном наряде она оставалась женственной и грациозной, притягивая к себе взгляды.
В этой деревне я наконец-то увидела первую кошку - тощую белогрудую мурку. Я её даже осторожненько погладила - не потому, что боялась, что укусит, она выглядела очень спокойной и миролюбивой, как и все африканцы, а потому, что здоровье этой кошки не внушало мне доверия, а можно ли будет помыть руки перед обедом, неизвестно.
Одна девушка немного знала английский, и мы воспользовались возможностью с ней пообщаться. Она рассказала, что сейчас сухой сезон, а в сезон дождей они выращивают арбузы, рис и прочие злаки. Рис у нас, правда, вызвал сомнения, скорее всего, девушка так называла какой-нибудь местный злак. Я думала, что она уже взрослая, но оказалось, что ей всего шестнадцать, просто у неё была хорошо развитая фигура. Я поняла, что мы не умеем определять их возраст, большинство африканок выглядят на наш взгляд старше своих лет. Зато это неумение взаимное: если мы их судим по своим меркам, то они нас по своим, и милая девушка вежливо поинтересовалась у нас с Олей, учимся ли мы в школе. Она была искренне потрясена, узнав, что мы давно не учимся ни в школе, ни в университете и вообще годимся ей в матери. Что поделать, если нам действительно было далеко до её пышных форм, а распознавать возраст по нашим лицам они, наверное, не умеют.
Баобабы
Как известно, Африка - это крокодилы, пальмы, баобабы. Пальмы мы уже видели, крокодилов нам Володя обещал позже, остались только баобабы. И вот наконец мне довелось увидеть это чудо природы. Баобаб рос возле дороги на открытом пространстве, так что можно было хорошо его увидеть и оценить его размеры. Ствол у него был действительно толстенный, как будто составленный из нескольких сросшихся стволов, а крона очень раскидистая. Мы решили коллективно обнять баобаб, встали вокруг него и взялись за руки. Шестнадцати человек как раз хватило.
Наряды
Под вечер мы проезжали мимо настоящего, а не сувенирного рынка, где продавались разные товары для местного населения, в том числе национальные наряды. Всем захотелось пойти погулять по рынку, но Володя сказал, что здесь место ненадёжное и машину оставлять без присмотра опасно, могут влезть, так что один человек обязательно должен остаться в машине. Катя самоотверженно вызвалась покараулить машину, а я подумала, что нехорошо оставлять Катю на посту одну, и тоже осталась. Чтобы не так было грустно торчать взаперти, когда другие рассматривают наряды, я вошла в роль охранницы и стала искать, чем бы вооружиться на случай нападения. Сначала я вооружилась термосом, а потом вытащила из-под сиденья огнетушитель и так и сидела, гордо держа его на коленях. Было бы, конечно, гораздно приятнее вооружиться фотоаппаратом, потому что даже из окна было видно много интересного. Но местные жители, едва заметив мой фотоаппарат с большим объективом, смотрели на него очень недружелюбно, так что нам с Катей стало не по себе и мы решили не нарываться и убрать фотоаппарат подальше. А жаль, потому что мимо прошествовала колоритная дама с дровами на голове и супермодным европейским чемоданом на колесиках. Какой кадр пропал! Я только вздохнула вслед удаляющейся ценной добыче.
Тем временем состоялась смена караула, и нас с Катей отпустили в увольнение. Рынок уже закрывался, но на нашу долю тоже хватило нарядов.
- Ой, это же Тамара и Наташа! - воскликнула Катя, показывая на двух женщин в цветастых платьях, на первый взгляд ничем не выделяющихся среди прочих африканок. Если бы не Катя, я бы, наверное, и не заметила их. Оказывается, наши дамы не теряли времени даром и почти все накупили себе африканских платьев, тут же их нацепили и щеголяли теперь по рынку в таком виде. Они произвели на местное население неизгладимое впечатление, особенно когда искали червей для рыбалки. Я обзавидовалась и бросилась на поиски своего платья. Мне уже выдали ценные наставления: платье стоит 150 намибийских долларов (1 евро = 12 намибийских долларов), но можно сторговаться за 100. Платьев было много, все пёстрые, одни совершенно дебильной расцветки, другие весьма приятной, но мне казалось, что все самые красивые уже раскуплены, и ни одно из висевших на вешалках по-настоящему мне не нравилось. Наконец на самом краю рынка я увидела платье совершенно другого стиля: оно было из более натуральной ткани и не из пёстрой материи, а из больших однотонных лоскутов красного, зелёного и синего цвета. А что, весёленькая расцветочка. Я решила, что если куплю, то его. К этому платью, как и к прочим, прилагался ещё платок, который можно было повязать на голову. Но у меня, как всегда, оказался слишком хороший вкус. Моё платье стоило не 150, а 250 долларов, и меньше, чем за 200, мне его отдавать наотрез отказались. За сотню я бы его купила, чтобы покрасоваться на завтрашнем новогоднем празднике, а цена в 200 долларов заставила меня задуматься о том, так ли уж нужно мне это платье и буду ли я его носить, особенно если учесть, что оно мне великовато. Так что я стояла и мучилась в тягостных раздумьях, а заодно мучила всех остальных.
- А где Наташа? - услышала я голос подошедшего Жени прямо за спиной. - Ой! - только и смог сказать Женя, когда я обернулась. Я решила, что платье уже достаточно исполнило свою роль и можно с чистым сердцем отдать его продавщице. Теперь на Новый Год придется идти в джинсах. Зато дома хлама будет меньше.
Ночевали мы в молодёжном хостеле в Ошакати (Oshakati), хозяйка которого училась в Советском Союзе и знала русский язык! Мало того, она позвонила своему знакомому, врачу, который учился в Молдавии, и тот тут же приехал к нам на встречу. О студенческих годах в Молдавии у него остались самые хорошие воспоминания, так что он рад был поговорить с бывшими гражданами СССР. Было очень забавно в африканской глуши найти человека, который говорит по-русски. Ещё больше я удивилась, когда узнала, что врач жил несколько лет и в Германии, где у него осталась жена с ребёнком. Как я поняла, он женился на немке, уехал с ней в Германию, а потом развёлся и вернулся в Намибию. Так что он хорошо говорил не только по-русски, но и по-немецки, и пообщаться с нашей группой ему было вдвойне интересно. На прощание мы исполнили для нового знакомого "Миллион алых роз" под гитарный аккомпанемент.
День восьмой. Вторник, 13 января 2009
Этоша
Мы свои традиции помним и блюдем, так что всё утро шел разговор о том, как праздновать Старый Новый Год. Конкретно дискуссия развернулась на тему, делать ли нам пельмени. Мне бы в жизни не пришло в голову делать пельмени в походных условиях, но те, кто это предлагал, кажется, были настроены серьёзно: "Если всем вместе взяться лепить, то работы на час". В ходе мозгового штурма сыпались конструктивные предложения, чем и на чем раскатывать тесто и как вырезать кружочки.
Культурная программа сегодня тоже была предусмотрена праздничная: национальный парк
Этоша, считающийся главной достопримечательностью Намибии. Парк знаменит своим обилием диких животных. Передвигаться по парку, правда, разрешается только на машине, и выходить из неё строжайше запрещено, дабы у львов не развилось ожирение. Но искусство, как известно, требует жертв, и качество фотографий волнует настоящего туриста больше, чем какая-то собственная жизнь, так что особо отъявленные авантюристы отправляются погулять пешком. Наташа рассказывала, что в интернете нашла уникальное видео: туристы вышли погулять, на них напали львы (бывает), а другие туристы тоже вышли погулять и сняли это на видеокамеру (им больше повезло).
Природная зона парка - это саванна и буш (типа саванны, только с кустиками). Дороги в основном грунтовые, но достаточно приличные, есть карта, а дальше - дело удачи: надо ездить по дорогам и высматривать, что попадется. Прямо как на охоте.
Охота явно была удачная. Едва въехав в парк, мы увидели озерцо, возле которого два очаровательных львёнка доедали антилопу гну. Они были далеко от машины, но в бинокль четко было видно, что именно они там грызли.
- А где мама? - заинтересовался кто-то.
- Если мы выйдем из машины, то быстро это узнаем, - ответила я.
Рядом пасся носорог, которого львята не впечатляли. Зато группа зебр и антилоп держалась в некотором отдалении. Они явно тоже хотели пить, но подойти к луже не решались. Меня поразило, что копытные, хоть и боятся львов, но при виде врага не убегают тут же, куда глаза глядят. Мне было очень удивительно видеть перед собой на одной картинке львов и антилоп, спокойно занимающихся своими делами и не обращающих внимания друг на друга, будто в Эдемском саду. Надо понимать нравы животных: когда они сыты, то от нечего делать никого не убивают, это ж не люди.
У другого озерца пила антилопа гну (та самая, которую львица скормила своим детенышам). Я всегда представляла её этакой стройной козочкой, а оказалось, что это такая массивная зверюга размером с небольшую корову и рогами в форме полумесяца, загнутыми в стороны. А белопопые антилопы Томпсона, раза в два меньше гну, подошли к водопою, только когда та ушла.
Вообще вся социальная жизнь в саванне вертится вокруг водопоя. Это я быстро поняла. Водоемов мало, а живности много, и пить хочется всем. Одним водопоем пользуются все, но одни идут пить, когда хотят, а другие выбирают момент и ждут своей очереди, соблюдая строгую субординацию. Короче, всё, как у людей. Все водопои поименованы, обозначены на дороге указателями и нанесены на карту, причем естественные и искусственные водопои обозначены разными значками. Это очень мудро, как я тоже быстро поняла, так как естественные водопои в это время года пересохли и делать там ни животным, ни нам нечего.
Вскоре попались и зебры. Они были какие-то другие, чем виденные мною в зоопарках. У них было в раскраске больше белого, из-за чего они в целом выглядели светлее и наряднее, а чёрные полоски на боках перемежались с серыми. Кроме того, одни зебры были белые (в смысле там, где они были не чёрные), а другие светло-песочного оттенка. Смелые зебры паслись прямо у дороги, не обращая на машину внимания. Вообще абсолютно все животные в парке могут выходить на дорогу прямо перед стоящим или медленно едущим автомобилем. Поскольку люди из машин, как правило, не выходят, то звери не чувствуют от машин опасности и реагируют на них индифферентно. Зебры попадались часто. Антилоп было столько, что мы их быстро перестали считать за животных. Жирафов тоже было немало, а особенно шикарен был один с шоколадной шеей, особенно породистый.
Очень хотелось, конечно, увидеть слонов. Наконец и они нам попались - целое семейство из четырех штук. До этого мы обсуждали вопрос: что делают слоны днем, когда жарко? Баобабы-то в саванне не растут, где слонику от жары спрятаться? Но слоны залезли в какой-то с виду очень скромных размеров куст и компактно разместились там все вчетвером. Как это у них получилось, я не представляю, но пришлось пересмотреть скептическое отношение к детской загадке: "Могут ли три слона разместиться в автомобиле "Жигули"?" (Правильный ответ: могут, потому что "Жигули" четырёхместные.) Всех животных мы фотографировали, открывая окна и выдвижную дверь нашего микроавтобуса, иногда выходили наружу, отходя на пару шагов от двери. Ещё вокруг летало великое множество птах, но их фотографировать из машины уже было нереально.
Поскольку смотреть и фотографировать животных можно только из машины, то сидящие на разных местах люди оказываются в разных условиях. Открываются у нас только два окошка справа и выдвижная дверь (как в маршрутке) слева. Поэтому, когда на горизонте (а тем более на дороге) появлялась очередная зверюга, в машине начинался ажиотаж: все открывали окна и дверь, с фотоаппаратами наперевес бросались к окнами и двери, перевешиваясь друг через друга, высовывались в окна, передавали друг другу фотоаппараты. Когда в середине дня меня пересадили на рюкзаки возле двери, я пребывала в полном восторге: всех, кто попадался с левой стороны от машины, можно было снимать, открыв дверь. Если животное появлялось справа, тут, конечно, ничего не поделаешь, дотянуться до открытого окна у меня не получалось, а фотографировать через стекло я считала ниже своего достоинства.
Володя в самом начале предупредил:
- Это у вас поначалу такой ажиотаж. Вы не беспокойтесь, если кто-то кого-то не увидел. Вам за два дня эти животные так надоедят, что вы на них смотреть перестанете.
Мне Володины слова показались полной чушью. Как можно не захотеть смотреть на живую дикую зебру прямо перед тобой? Конечно, животные тоже приедаются, но не за два же дня? Как ни трудно мне было в это поверить, но Володя оказался прав. За день езды в автомобиле по жаре людей разморило, и к вечеру охотничий азарт поубавился. Первыми надоели мелкие антилопы. Они бегали целыми стадами абсолютно везде, и возле них мы вскоре перестали останавливаться, воспринимая их как некую привычную часть пейзажа. Слово "зебра" произносилось не иначе, как с презрением ("Зачем ты остановился, это же зебры!"). Жирафы тоже перестали котироваться на бирже, если были не очень близко к дороге. Когда предложили посмотреть на страуса вдалеке, я гордо отказалась:
- Не нужен мне страус далёкий,
И Африка мне не нужна!
Я и ещё трое человек, сидевшие возле двери, завели светскую беседу, в которой преобладали слова "аутентичный", "релевантный", "репрезентативный" и многие другие. Интеллектуальная беседа перемежалась моей декламацией стихов, и под конец нам стало так хорошо, что животных я уже воспринимала как досадную помеху, отвлекающую от светской беседы. Вдобавок сидеть было неудобно, а вставать и поворачиваться к окну очень хлопотно, так что я даже радовалась, если надоевшая живность исчезала быстро и не заставляла меня совершать лишние телодвижения.
Народ снова вспомнил о пельменях. "Облака как пельмени", - изрек кто-то, глядя на облака необыкновенной формы. Я ничего общего с пельменями не увидела, по-моему, человек просто перепутал пельмени с варениками. В следующий раз, когда облака приобрели ещё более вытянутую форму, их обозвали круассанами. Я уже была рада, когда третий человек сравнил облака с торпедами. Хоть что-то несъедобное.
Самый потрясающий вечер
В парке планировалось провести одну ночь с тем, чтобы на следующий день продолжить осмотр местной фауны и уехать. Развернулась дискуссия, в каком из двух кемпингов парка нам стратегически выгоднее переночевать. В конце концов выбор пал на Халали (Halali), и в этом нам, как я вскоре поняла, очень повезло, потому что, как только Володя оформился в кемпинге, нас послали на обзорную площадку - смотреть слонов.
Рядом с кемпингом было озерцо в долине, у которого в сумерках собирались слоны на водопой. Вверху над обрывом сделали обзорную площадку: построили ограждение, поставили скамеечки и даже сделали искусственную подсветку для ночного наблюдения. Мы приехали как раз вовремя. На озере расположилось целое слоновье семейство со слонятами. Они пили воду, купались, трубили и отдыхали от дневной жары. Впечатление было такое, как будто мы сидим на балконе театра и смотрим вниз на сцену. Сгустились сумерки, зажглись фонари, и ощущение театральности и сюрреальности ещё усилилось. Перед нами разыгрывался спектакль, в котором мы не знали не только сюжета, но даже состава актёров.
Слоны были не одни. Среди них затесался носорог с ребёнком. Когда смотришь в зоопарке на отдельно взятого носорога, то он кажется здоровенной тушей, но рядом со слонами носорог смотрелся откровенно жалко. Носорог и сам это понимал и к воде приближаться не решался. Судя по всему, местные законы запрещали носорогам пить воду вместе со слонами. Наконец слоны напились и отошли в сторонку. Носороги подошли к озеру, слоны не обращали на них внимания. Я постепенно начала въезжать в местный уголовный кодекс: носороги имеют право пить в присутствии слонов, но не вместе с ними. Но на питьё, очевидно, налагался временной лимит, который носороги превысили, и тогда слоны пошли наводить порядок. Это только с виду кажется, что носороги неповоротливые. Когда на них шли слоны, носороги вприпрыжку выскакивали из воды, как щенки. Только слоны теряли бдительность, как носороги пытались снова приблизиться к водопою, и снова слоны гнали их в шею. Самое интересное, что слоны надвигались неторопливо, не напрягаясь, а бедные носороги в ужасе разбегались кто куда.
- Почему это слоны решают, сколько носорогам пить? - возмутилась Лена Д. Асоциальное поведение слонов вызвало резкое осуждение у всей группы, и мы дружно сочувствовали бедным маленьким носорогами и строили планы по их спасению.
Тамара вычитала в путеводителе, что если просидеть здесь всю ночь, то можно увидеть по очереди всех обитателей парка, так что было решено обосноваться в кемпинге и поужинать, а ночью продолжить наблюдение. На пельмени времени уже не оставалось, так что сварили наспех макароны. Это почти что пельмени: тесто похожее, а мяса мы за день насмотрелись достаточно. Но и без пельменей ужин получился праздничным. Откуда ни возьмись к нам пожаловал настоящий Дед Мороз в красном одеянии с бородой (в миру - Костя Ф.). Он поздравил всех собравшихся с Новым Годом, пожелал чего-то такого глубокомысленного, что я и не запомнила, хотя очень надеюсь, что оно исполнится. Как положено, наш намибийский Дед Мороз стребовал с каждого мальчика и девочки какой-нибудь номер, а за выступление мальчики и девочки получали призы - какие-нибудь шоколадки, - которые мы, разумеется, потом все дружно съели. Девочка Риточка с мальчиком Валерочкой исполнили народную намибийскую новогоднюю песенку про пальмочку, которую я написала по случаю праздника, ещё не ведая, что исполнена она будет перед Дедом Морозом, просто я сочла своим долгом сочинить песню.
Пальмочка
(намибийская новогодняя песня)
В песках родилась пальмочка,
В песках она росла,
Зимой и летом стройная,
Как ёлочка, была.
Ей солнце пело песенку:
Спи, пальма, баю-бай.
Буран песком укутывал:
Смотри, не замерзай.
Трусишка орикс серенький
Под пальмочкой скакал,
Порою лев, сердитый лев
За ориксом бежал.
Песок пустынный меленький
Под колесом скрипит,
Микроавтобус беленький
Торопится, бежит.
Везет автобус дровеньки,
А в дровнях Снатенков,
Срубил он нашу пальмочку,
Срубил и был таков.
И вот она, нарядная,
На праздник к нам пришла,
И много-много радости
Туристам принесла.
Риточка с Валерочкой то не могли разглядеть слова, то давились со смеху, но песня все равно имела бешеный успех. Несмотря на это, шоколад вручили исполнителям, а мне авторство не засчитали за номер (так оно всегда и бывает в шоу-бизнесе), и Дед Мороз стребовал с меня отдельное выступление. Я прочла стишок - "Жирафа" Николая Гумилёва, - потому что релевантно. В смысле, мы как раз днём жирафов видели. Зато Дед Мороз выдал мне, по его словам, главный приз - большущую шоколадку Fruit & Nut. Правда, когда мы до неё на следующий день добрались, её уже надо было намазывать на хлеб ложкой, но она все равно была замечательно вкусная.
Во время ужина я неожиданно услышала слово "лемур" и встрепенулась, хоть и знала, что лемуры здесь не водятся. Оказалось, что пришёл какой-то зверь и стал деловито рыться в мусорных бачках, стоящих недалеко от стола. Неизвестный зверь чувствовал себя здесь явно по-хозяйски и нас совершенно не стеснялся. Кто это такой нахальный, никто не знал, и зверя каждый называл по-своему: лемуром, бурундуком, енотом, скунсом, хорьком, муравьедом. Утром его идентифицировали по каталогу как барсука. Женя его потом идентифицировал по википедии как медоеда. Вскоре заявился ещё один. Они просто влезали вовнутрь мусорного бачка, как помойные кошки, вызывая у зрителей бурю восторга.
После ужина мы снова пошли на водопой. Взяли термосы с чаем и бутылку вина и устроили альтернативный водопой с видом на слонов. Вечером в Этоше было очень славно, на нервы действовало только огромное количество ночных бабочек, все одного вида. Они надоели мне ещё за ужином, когда без зазрения совести кидались прямо в банку консервированной фасоли, которую у меня после этого отняли и заставили отдать медоеду (он наверняка от бабочек не отравится). Эти бабочки вообще отличались особенной дуростью и не обладали даже элементарным инстинктом самосохранения. Одна из них просто сама бросилась под струю воды. Я даже спасать её не стала: естественный отбор для того и есть, чтобы безмозглые идиоты вымирали. Людей эти твари не боялись тем более и облепляли нас со всех сторон. Когда меня уговорили попробовать вино и я, чтоб не приставали, помочила губки, мерзкая бабочка забралась мне прямо в нос, а потом и в рот. Люблю животных, обожаю всех (ну, ясно, кроме гусениц), от слона до муравья, но этих бабочек возненавидела.
И тут из-за камушка вылезло некое не виданное мною прежде чудовище, с виду форменный крокодил, а по размеру чуть больше ящерицы. Короче, ящерица, но большая и толстая. Это чудо называлось геккон. Он метнулся к одной из бабочек, поймал её ртом, отполз в сторонку и стал втягивать её себе в рот. Враг нашего врага - наш друг! Мы с гекконами развернули бурную деятельность по борьбе с бабочками. В крышечку от бутылки было налито немного вина, и легкомысленные бабочки тут же налетели на халявную выпивку, нажрались вдрызг и устроили пьяную драку. Остальное - дело гекконов. Они по очереди вылезали на поле битвы, а дальше - "он её, голубушку, шмяк-шмяк-шмяк-шмяк, да и дык-дык-дык". Я только умилялась, как симпатичные крокодильчики поедали ненавистных бабочек. Меня беспокоило только одно: а вдруг гекконы нажрутся пьяных бабочек, трезвых больше есть не захотят и вымрут с голоду, как динозавры?
Таким образом в нашем театре появилась ещё и малая сцена, если большой сценой считать водопой. На большую сцену потом вышли ещё большущая гиена и ушастая лисица (мы её постановили считать таковой). Когда на большой сцене никого не было, мы переключались на малую. В конце концов все звери напились и разошлись по домам, и даже у гекконов кончились бабочки. Тогда и мы пошли спать.
День девятый. Среда, 14 января 2009
Этоша
Поскольку Этоша - главный национальный парк Намибии, в нем полагалось провести два дня. Тех, кому вчера не удалось близко подобраться к окну или двери, пересадили на места получше. Вот только между двумя передними сиденьями никто почему-то не хотел садиться. Говорят, там было жестко. Но мне и на рюкзаке вчера было не сильно удобно. Раз никто не хочет, я и села. Обзор в переднее стекло роскошный, а фотографировать можно через левое окно. В принципе, мы уже на всех животных насмотрелись, но некоторых видели только издалека, так что охота теперь шла только на крупную дичь, а возле всякой ерунды типа зебр мы проезжали, не останавливаясь. Даже притормозить забывали, когда какая-нибудь козлина выскочит на дорогу.
Нам крупно повезло. Валера своим орлиным глазом разглядел вдалеке двух львиц и льва, медленно приближающихся к дороге. Водитель замедлил ход, чтобы встретиться со львами как раз на дороге, а когда наши пути пересеклись, выключил мотор. Первым пересёк дорогу глава семейства и улёгся в травку под деревом. Львицы подошли к нему, но он их прогнал, и они послушно удалились. Лев полностью завладел моим вниманием. Царь зверей, самый настоящий лев с шикарной гривой и флегматичной физиономией лежал в тенёчке и лениво нас рассматривал. А мы с Катей, сидящей слева от меня, высунулись в окно и фотографировали его. Я понимала, что только мы двое можем снимать льва не через стекло (дверь открывать не решились) и, ощущая на себе груз ответственности, старалась фотографировать побольше. Я вовсю прониклась величием момента: такого, чтобы живой дикий лев лежал в нескольких метрах от меня, в моей жизни ещё не было. Я испытывала удивительное ощущение от контраста завораживающей необыкновенности и в то же время какой-то обыденности происходящего - по крайней мере, для льва.
Лёвушка неторопливо, как и подобает царю, стал вставать. Тут-то я начала проникаться тем, что передо мной дикий хищный зверь, а не домашняя кошка. Кто его знает, что у него на уме? Когда я однажды сказала милой пушистой домашней кошечке, что у меня хвост и длиннее, и пушистее, чем у неё, она легким движением мягкой пушистой лапки оставила мне на руке царапину от кисти до локтя. А если льву вдруг мой фотоаппарат не понравится? Слева, конечно, Катя сидит, но этому котяре достаточно до машины одного прыжка, а если он просунет в окно свою лапу, то от меня, боюсь, останется одна большая царапина. Но окно мы, естественно, не закрыли.
- Катя, - поинтересовалась я на всякий случай, - а ты точно помнишь, какая кнопка опускает стекло, если что?
- Окно не закрывается при выключенном моторе, - хладнокровно отозвалась мужественная Катя. А я нервно покосилась на водителя. А если у него не вовремя мотор заглохнет? Водитель сжалился надо мной и тихонько завёл мотор. Лев же спокойненько встал, всем своим видом выражая презрение к этим невкусным туристам (и правда, зачем ему жрать мясо, вскормленное на продуктах из супермаркета, когда вокруг бегают экологически чистые антилопы), повернулся к нам царственным задом и ушёл в степь.
Потом мы ещё поездили по водопоям, чтобы посмотреть птиц. На естественные мы вскоре перестали заезжать, так как ни один из них не функционировал. Если бы не искусственные водопои, бедному зверью вообще бы нечего было пить. Из ценной добычи нам ещё попались цесарки. Как ни смешно, но чёрная в белую крапинку цесарка с синей головкой наравне со львом, слоном, носорогом, гиппопотамом тоже является символом Африки. По крайней мере, сувенирная индустрия уделяет этой птице почётное место. Другая ценная птица, которую наконец-то удалось увидеть вблизи, - это страус, даже целая группа страусов.
- Смотрите, а они что-то делают! - сделал кто-то ценное замечание касательно страусов, потонувшее в общем смехе. - Да я хотела сказать, что они не просто так ходят, они, наверное, танцуют.
- Нет, они дерутся.
- От танца до драки недалеко, положила Лена Д. конец спору.
Ночевали мы в замечательном кемпинге с бассейном и мягкой травкой вокруг. Девушки вычитали в путеводителе про кемпинг в Оучо (Outjo), основанный французами. Это нам понравилось, мы возложили надежду на французскую утончённость и не прогадали. Примечательным в этом кемпинге был ещё и автобус, принадлежащий остановившимся здесь туристам. Автобус был целиком разрисован какими-то подобающими случаю картинками, лозунгами и интернетовскими адресами. Сперва по размеру автобуса я предположила, что в нем путешествует туристическая группа, но на самом деле там размещались всего четыре человека, молодая пара с двумя маленькими детьми, и симпатичная собака. Они жили в ЮАР, собирались годик поездить по Африке и подошли к этому делу чрезвычайно серьёзно. Их автобус представлял собой жилой дом на колёсах, и на нём ещё помещались лодка, велосипеды и квадроцикл, не говоря уж о всякой мелочи типа столика со стульями. Эх, красиво жить не запретишь!
День десятый. Четверг, 15 января 2009
Крокодилы и варан
Сегодня у нас был день рептилий. Утречком мы поехали прямиком на крокодилью ферму. Хотелось бы, конечно, повидать диких крокодилов, но до северных крокодильих мест нам не доехать, а если б и доехали, то крокодилов, скорей всего, все равно бы не увидели, разве что мельком. Это не пессимизм, это просто опыт. А на ферме крокодилы гарантированы.
Крокодилы лежали вокруг пруда, почти не двигаясь, один красивее другого. Меня удивило, что все они целые. Какие они ещё бывают? Обыкновенные, с откушенными хвостами. На израильской ферме Хамат-Гадер половина крокодилов бесхвостые. А тут целёхонькие. Подойти к ним можно было почти вплотную, но, разумеется, не вылезая за высокое сеточное ограждение. Реакция у крокодилов, говорят, великолепная. Экскурсию по ферме нам провёл африканец, на удивление хорошо владевший немецким языком, а я переводила для россиян. Он и объяснил загадку насчет целостности крододилов. На пруду живут только взрослые особи, 40 самок и 6 самцов. Их задача - размножаться. Крокодилиха откладывает 40-60 яиц, и яйца у них аккуратненько отбирают, чтобы сами не съели. Яйца помещают в инкубатор, куда туристов не пускают, а в возрасте лет двух молодняк переводят в детский сад, то есть в крытое помещение с ваннами, где крокодильчики навалены кучей. Тамошним особям по 3-5 лет, хотя на мой несведущий взгляд они показались совсем маленькими (относительно взрослых животных). Просто крокодилы действительно медленно растут. Доживают они до 140-150 лет. Самая старшая на ферме - крокодилиха 105 лет, и она до сих пор откладывает яйца. Наверное, ей жить хочется, ведь как только она перестанет нестись, её пустят на сумочки. Крокодилят ко взрослым не пускают - съедят. А что не съедят, то понадкусывают. А это не положено, потому что съесть крокодильчиков полагается людям. Вот и получается, что все крокодилы лежат целые, поскольку молодых крокодилов пускают в общую дружную семью, только когда они подрастут, чтобы старшие товарищи не пооткусывали им хвосты. Но это происходит только с немногими, в основном же крокодилята заканчивают свой жизненный путь на тарелках в ресторане. Взрослых животных не едят, так как у них мясо уже грубое. Маленькие крокодильчики валялись кучей в ваннах с невысоким заграждением и выглядели совершеннейшими очаровашками. В принципе, их можно было бы даже потрогать, но наш гид так доходчиво объяснил жестами, что будет, если погладить крокодила, что поняли даже те, кто не знает немецкого.
Вокруг крокодильего пруда росли раскидистые деревья, сплошь обвешанные гнёздами. Там жили белые цапли. С крокодилами они никак не связаны, просто им нравится гнездиться на этих деревьях. Крокодилы им не опасны, так как птицы могут быстро взлететь, но если птенец выпадет из гнезда, то крокодилы тут как тут. Кроме птенцов, крокодилов мало чем кормят. Им приносят одного козла куду раз в неделю - не каждому, а на всех. Будешь с такой жизни лить крокодильи слёзы.
Если в Даше я нашла родственную душу на предмет погладить зверушек, то в Тамаре - такую же родственную душу на предмет попробовать. Мы с Тамарой очень хотели поесть крокодильего мяса и в результате заразили своим энтузиазмом всю группу. Тут же на ферме был ресторан, мы договорились с гидом заранее, чтобы нам во время экскурсии все приготовили, а поскольку он предупредил, что порции большие, заказали по одной на двоих. После экскурсии мы разместились в уютном ресторанчике. Порция представляла собой два приличных куска мяса, зажаренных со специями, плюс картошка фри и салат. Приготовлено все было очень вкусно, и крокодилий стейк неожиданно оказался настоящим объедением. Мясо крокодила похоже на белое мясо курицы и в то же время на плотную рыбу вроде тунца, только белую. Все были очень довольны таким заключительным аккордом нашего знакомства с крокодилами и искренне благодарили дежурных за изысканный обед.
Вторая рептилия (если считать виды, а не экземпляры) встретилась незапланированно по пути в виде дополнительного бонуса. Она была несъедобной или, по крайней мере, считала себя таковой, и потому смело вылезла на дорогу из высокой зелёной травы с жёлтыми цветочками. Это был варан длиной, наверное, почти метр, если считать с хвостом (вараны — семейство класса пресмыкающихся, или рептилий). Длинная такая зверюга с толстыми лапами и когтистой пятернёй. Голова у него была серая, спинка песочного цвета, попа (то место, откуда растут задние лапы) опять серая, половина хвоста песочная, а конец хвоста вообще какой-то полосатый. О том, чтобы его погладить, не было и речи, потому что, завидев нас, варан заволновался и ретировался в траву на противоположной стороне дороги, но все-таки, пока он перебегал дорогу, я его нафотографировала в свое удовольствие.
Динозавры и гекконы
Третью рептилию мы и не мечтали увидеть живьём, посмотреть предлагалось лишь на следы. Я вообще только недавно узнала о том, что на планете остались следы динозавров. Впрочем, если скелеты находят, то почему бы не остаться и следам? В Намибии самые выдающиеся следы динозавров находятся на территории фермы Оджихаенамапареро (Otjihaenamaparero) в районе города Отживаронго. Это место объявлено национальным памятником и является известной туристической достопримечательностью. Мне понравилось, что местность вокруг была очень живописная, с красивыми холмами и большим (по намибийским меркам) количеством зелени, а также высокими термитниками. И от входа до собственно следов надо было пройти минут пятнадцать, так что наконец-то предоставилась возможность хоть немного прогуляться, а то мы очень много времени проводили в машине, и хотелось размять ноги, но Володя предпочитал разминать наши ноги на горах, а это совсем не то.
Следы были оставлены в кирпично-красном песчанике, который сформировался 190 миллионов лет назад на месте русла реки. Динозавры жили в долинах между песочными дюнами и по мере того, как климат становился все суше, переселялись поближе к источникам воды. 219 миллионов лет назад они оставили свои следы в прибрежном иле, которые ветер из пустыни Намиб занёс песком с дюн и таким образом "зацементировал" навсегда. Осадок на дне реки смешался с песком и превратился в твёрдую плоскую каменную плиту. На этой плите явно вырисовывались корявые следы некой трёхпалой лапы. В некоторых местах следы выстраивались в целую цепочку, и хорошо было видно, что они направлены в одну сторону и отстоят друг от друга на равном расстоянии. Некоторые отпечатки были обведены белой краской.
Первые обнаруженные нами следы вызвали некоторое разочарование. Их длина составляла всего лишь несколько сантиметров (в среднем примерно 7), а ширина шага 28-33 см. Стоило ехать сюда из-за какой-то курицы! В тот момент я не задумалась о том, что, судя по глубине следов, хозяин этих лап был гораздо массивнее курицы. Далее мы увидели уже более впечатляющие следы, размером 35-45 см и на расстоянии 70-90 см друг от друга. Костей в данной местности, к сожалению, не обнаружено, но на основе сравнения следов с находками из других мест ученые смогли идентифицировать бегавших здесь рептилий: большие следы оставил цератозавр ("ужасная ящерица"), а маленькие - ситарсус, небольшой динозавр. Оба вида являются хищными.
Так, по крайней мере, значилось в информационном буклете. В какой-то момент я задумалась, а откуда известно, что это следы именно динозавров? Но тут же пришёл ответ: по определению, просто всё, что тогда жило, называлось динозаврами, вот и все. Сложнее был вопрос, верить ли тому, что эти следы настоящие? Жизнь в Советском Союзе приучила нас во всем сомневаться и никому не доверять. А что, если эти следы выдолбил в живописном месте предприимчивый мошенник, создал видимость каких-то научных исследований и теперь дерёт деньги с туристов за свою находчивость? Мнения разделились. Володя возглавил фракцию скептиков. А я, несмотря, на сомнения, склонна была верить в подлинность следов. Во-первых, это туристам можно втюхать что угодно, но ведь, кроме туристов, следы динозавров станут исследовать различные учёные, и мошенникам будет стоить больших трудов избежать разоблачения. Существуют научные методы, позволяющие определить возраст породы и оставленных в ней следов, так что для качественной подделки, которая выдержала бы подобные проверки, владельцам фермы уже понадобилась бы помощь хорошего специалиста. Если же они станут всячески препятствовать научным исследованиям, то это только возбудит подозрения. А, во-вторых, у меня всё равно нет ни приборов, ни документов, ни знаний, чтобы проверить подлинность следов, так не приятнее ли верить в динозавров, чем в человеческую корысть? Доказательства человеческого несовершенства попадаются на каждом шагу, а следы динозавров лично я вижу впервые в жизни.
Несмотря на скептический настрой, окаменевшие следы Володя все-таки сфотографировал, а для масштаба поставил рядом со следом динозавра мою изящную ножку в фирменной кроссовке Ecco. Обидно только, что все, кто смотрят эту фотографию, думают, что ножка детская. А на самом деле - моя! Когда после приезда из Намибии Володя проводил лекцию о любви к Африке с показом слайдов, там присутствовала и эта фотография. Когда после лекции я напомнила Володе о своих заслугах фотомодели, стоявшая рядом женщина очень удивилась:
- Так это твоя нога?
- А вы думали, Дашина? - язвительно поинтересовалась я. - У Даши на размер больше.
- Да нет, - честно ответила женщина, - я вообще думала, Сашина.
В туалете на территории этой фермы я увидала на стенах парочку наших старых знакомых гекконов, и это была четвёртая за день рептилия (гекконовые, или цепкопалые, — семейство подотряда ящериц отряда чешуйчатых класса пресмыкающихся.) Гекконы имеют на лапках присоски, что позволяет им ещё более ловко, чем обычным ящерицам, передвигаться по стенам и потолкам, даже по совершенно гладким, например, стеклянным. Особенно гекконы любят стены туалетов и душевых в местах человеческого обитания.
Архиспирострептус (извините за выражение)
К закату мы добрались до кемпинга, расположенного возле термальных источников, на которые тут же сразу и побежали. Источники представляли собой два бассейна, крытый и открытый. Все, конечно, влезли в открытый. В этот вечер был просто потрясающе красивый закат, всё небо переливалось яркими оттенками розового и фиолетового, а на фоне этого переливчатого неба по краям бассейна возвышались мохнатые пальмы.
- Ой! - услышала я испуганный возглас за спиной. Это Лена С. увидела мою обгоревшую спину во всей красе.
- Ну чего ты пугаешься? - укоризненно спросила я. - Такого же розово-фиолетового цвета, как и небо. Небом же ты любуешься!
Этот кемпинг был первым, где мне довелось лицезреть настоящее засилие насекомых и прочей мелкой живности. Начать с того, что в душевой возле источников прямо на полу в кабинке было обнаружено неопознанное насекомое странного вида с длинными раскинутыми ногами, похожее на паука. Присутствовавшие в душевой в этот момент женщины дружно решили этой кабинкой не пользоваться на тот случай, если зверюга окажется скорпионом. Я сфотографировала красавца и показала потом Володе, он сказал, что с этой тварью не знаком, но это точно не скорпион. На самом деле это был безобидный богомол. Знали бы мы, что через пару дней сами будем безошибочно узнавать скорпионов. Они и близко на эту тварь не похожи. На внешней стенке другой кабинке сидело что-то уж совсем малопонятное, я его условно обозвала кузнечиком, и размером он был тоже с большого кузнечика, только тёмный. Тварь оказалась на редкость спокойной и вынесла весьма длительную фотосессию с разнообразными экспериментами по технике макросъемки. Но самая замечательная коллекция, сделавшая бы честь энтомологическому отделу любого зоомузея, бегала, прыгала, ползала и летала возле душевой в самом кемпинге. Освещённая фонарем стена была вся облеплена разнообразной нечистью, отдельные представители которой легко достигали длины в несколько сантиметров. Некоторые женщины чувствовали себя настолько дискомфортно, что боялись там ходить, визжали и старались выбрать тропинку побезопаснее. Я им очень сочувствовала и тихо радовалась, что у меня весь страх ушёл на гусениц, а прочих насекомых я нисколько не боюсь, независимо от размера. Наоборот, вся эта компания вызывала у меня живейший интерес, и я с удовольствием останавливалась возле стены поразглядывать и пофотографировать местную фауну. Самой ценной находкой в этот вечер явилась гигантская черная сороконожка, такого же вида, как та, которую мы с Дашей несколько дней назад гладили, только в два раза длиннее и жирнее. Она была сантиметров двадцать в длину, сантиметра полтора в диаметре и на удивление резво ползала. Теперь я уже точно знала, что она неопасная. Я обрадованно стала всех звать смотреть, но почти никто не разделил моей радости и не захотел идти смотреть на чудовище. Те же, кто все-таки пошёл посмотреть, очень впечатлились и стали выпихивать сороконожку с территории кемпинга, чтобы не мешалась под ногами.
- Ну что вы сделали? - возмутилась я. - Изваляли в песке мою сороконожку. Была чёрная и блестящая, а теперь грязно-серая. Как я её теперь фотографировать буду?
В знак сочувствия испачканной сороконожке я погладила её по спинке. На спине осталась чёрная полоска в том месте, где мой палец стер песок. Так, пожалуй, даже колоритнее. Сороконожку потом всё-таки запинали в кусты. Но она сама сочла, что с нею непременно должны познакомиться все, и когда мы тихо-мирно сидели за столом и коротали вечерок с гитарой, она стремглав приползла к столу из дальнего угла площадки, куда её закинули до того.
- Смотрите, это та самая сороконожка, точно! У неё на спинке черный след от моего пальца, это я её погладила! - изумилась я. На сей раз я сама занялась её изгнанием, повесила её на палочку и аккуратно отнесла куда подальше. Брать её руками я все-таки не отважилась.
Судя по всему, это была гигантская африканская многоножка (Archispirostreptus gigas), популярное животное для содержания в домашних террариумах. Эти архиспирострептусы безобидны, легко приживаются и размножаются в неволе, питаются порезанными овощами и фруктами и обожают груши и огурцы.
День одиннадцатый. Пятница, 16 января 2009
Горячие источники
На термальных источниках вчера всем так понравилось, что было решено не уезжать отсюда сразу, а покайфовать до полудня. Когда плавать просто так надоело, Володя стал учить мужчин прыгать в воду, делая сальто. Причём почему-то стоя спиной и делая сальто назад. Он сказал, что это проще, чем вперед. Мне в это не верилось, но, наверное, Володе виднее. Что интересно, у всех, кто пробовал, в конце концов получилось, в том числе у Оли, единственной из женщин, принявшей участие в тренировке, и только я стояла в сторонке, завистливо глядя на прыгунов. Заставить себя извернуться назад и прыгнуть в воду у меня не получалось. Я пыталась мысленно представить себе это движение, но у меня не получалось сделать сальто даже мысленно. Наконец я убедила себя, что плюхаться о воду спиной не больней, чем животом, мужественно заняла позицию на краю бортика и... нет, не прыгнула. Мне пришла в голову новая мысль. До сих пор меня смущало лишь то, что я стукнусь о воду. А не могу ли я поскользнуться или неправильно прыгнуть и стукнуться головой о бортик? Я думала, что это я себе страхи накручиваю, но Володя и Валера в один голос сказали, что стукнуться головой при желании можно и что если боишься, то лучше и не прыгать. Я опечалилась, а благоразумная Катя сказала:
- Правда, Наташа, ты лучше не прыгай. Ещё, действительно, прыгнешь неудачно, ударишься головой, а нам потом твои мозги собирать.
- Не волнуйся, у тебя это не займет много времени! - фыркнула я. Но прыгать не стала. На самом деле я прониклась Володиным советом: чтобы делать сальто, желательно потренироваться сначала на батуте и только потом, когда тело приобретет уверенность, прыгать с бортика бассейна. А заставлять себя делать сальто, преодолевая страх, просто опасно. Если у других людей это получается, значит, они просто владеют своим телом лучше, чем я, потому что занимались спортом, танцами или акробатикой, но это не значит, что я могу им подражать, потому что мой страх основан на реальной оценке своих возможностей. Ужасно обидно это сознавать, но это разумный подход.
Через какое-то время я с удивлением заметила, что в бассейне почти никого не осталось. Странно, вчера не вытащить никого было. Куда они сегодня подевались? А вот куда - в крытый бассейн. Раз он есть, надо и его испробовать. Оказалось, что я крытый бассейн зря презирала, в нем была своя прелесть. Вода там была совсем горячая, 42-43 градуса, и Володя, опекающий своих баранов, как добрый пастырь, очень просил не торчать в воде долго, особенно если у кого проблемы с сердцем. Меня можно было и не просить, я побалдела минут десять (Володя разрешил пятнадцать), выползла из воды с учащённым сердцебиением и завалилась на лежак спать. Интересно, вот сауна на меня сонливость не нагоняет.
Ночёвка в африканской степи
Больше ничего на этот день запланировано не было. Мы долго ехали, любуясь горными пейзажами. В одном месте встретили на дороге черепаху, обфотографировали со всех сторон, а Саша С. даже гордо взял её в руки. Черепаха - это не варан, она быстро не убежит. В другом месте остановились полюбоваться на высокие горы, как будто ниспадающими мягкими коричневыми складками и напомнившие мне цветом и очертаниями каньон Колка в Перу, хотя последний намного выше. В этих местах земля была покрыта не только жёлтой травой, но и белыми метёлками. К вечеру нам стали попадаться целые поля этих метёлок. Те, кто был в Казахстане, сказали, что это ковыль. Я никогда не думала, что ковыльные степи столь красивы, особенно когда метёлки цвета слоновой кости колышутся на ветру и блестят в лучах заходящего солнца.
Сегодня нам предстояла особенная ночь. Володя запланировал одну ночёвку не в кемпинге, а посреди дикой степи, поэтому, когда солнце стало клониться к горизонту, место для ночлега мы стали искать, глядя не в путеводитель, а в окно. Съехав с основной трассы по грунтовой дороге, мы проехали через какие-то незакрытые ворота и наткнулись на табличку "Росток 393 Консервационная ферма". Что такое 393, остается только догадываться, возможно, это номер дороги. А вот Росток (с ударением на первом слоге) - старинный немецкий город на Балтийском море. Мне уже не хотелось искать никакого другого места, я сразу зафанатела от идеи переночевать в Ростоке. Где находится сама ферма, было непонятно, очевидно, указатель поставили в самом начале дороги, чтоб никто не путался, а ферма гораздо дальше. По крайней мере, если мы этой фермы не видим и не слышим, то и на ферме нас не должны заметить.
Дорога была красная с белыми кварцевыми камушками, по обеим сторонам зелёные кустики, жёлтая трава, ковыль и редкие деревья. Палатки мы поставили прямо на дороге (не ставить же их посреди кустов со змеями), а чтобы никто нас невзначай не переехал, перегородили дорогу машиной. Поскольку о реке или озере мечтать не приходилось, водой мы запаслись заранее. Зато в степи оказалась большая каменная плита, на которой можно было готовить, ужинать и жечь костёр без риска спалить всю степь. Несколько мужчин отправились к росшим вдалеке деревьям за дровами, причем особо умные пошли в босоножках на босу ногу, ничуть не задумываясь, кто в этой траве водится. Туалет для девочек был объявлен вправо по дороге, для мальчиков влево по дороге. Поскольку земля круглая, то если достаточно долго идти по дороге, то непременно дойдёшь до такого места, где тебя уже не видно.
Женя, который прослеживал весь наш путь по навигатору, ещё днём объявил мне, что мы скоро должны пересечь тропик Козерога. Я не смела ему поверить. Неужели так неожиданно сбудется моя мечта? Объездив несколько дальних стран, я однажды подумала: вдруг мне повезёт побывать на тропике Козерога? Ведь это мой тропик. А я не просто Козерог, я типичный Козерог. Кроме любви к деньгам, которой я никогда не отличалась, все остальное в гороскопе Козерога - вылитый мой портрет, так что тропик принадлежит мне определённо по праву. Но я до сих пор была в Южном полушарии всего один раз, и было это в Перу, севернее тропика. Подумав так, я про это забыла и даже перед поездкой в Намибию не вспомнила. Вот так мы и забываем свои мечты. И вдруг мне говорят, что я сегодня окажусь на тропике Козерога. Разве бывает такое счастье?
Тропик Козерога для чайников
Чем хороши Козероги, всякий, знакомый со мной, должен знать, а вот чем хорош тропик Козерога, вряд ли кому-то известно. Покопавшись в большей частью совершенно нечленораздельных статьях на пяти разных сайтах, я попыталась человеческими словами объяснить, что такое тропик Козерога. Астрономам читать мое описание без валидола крайне не рекомендуется, но для прочих оно вполне сойдет. Оно никак не претендует на стопроцентную научность и правильность, однако в целом должно быть похоже на истину. На самом деле все гораздо сложнее: Земля приплюснутая, орбита ee эллиптическая, угол наклона земной оси периодически колеблется, равноденствие происходит каждый раз в разное время, линии тропиков не фиксированные, а названия у них вообще неправильные. Но мы это все замнём для ясности.
Эклиптика - это окружность небесной сферы, по которой совершается воображаемое движение Солнца вокруг Земли в течение года. За сутки Солнце проходит дугу эклиптики немного меньше 1 градуса (поскольку в окружности 360 градусов, а в году 365 дней). Эклиптика делится на 12 равных частей по 30 градусов каждая, которые называются знаками Зодиака, каждый из которых Солнце проходит в течение месяца.
Знаки Зодиака получили свои названия по названиям зодиакальных созвездий, то есть созвездий, в которых Солнце оказывается в течение года, двигаясь по эклиптике. Однако современные границы зодиакальных созвездий, утверждённые Международным астрономическим союзом в 1928 году, имеют мало общего с границами знаков Зодиака. Реальная длительность нахождения Солнца в границах зодиакальных созвездий варьируется от семи дней (созвездие Скорпиона) до одного месяца шестнадцати дней (созвездие Девы). Более того, на эклиптику затесался тринадцатым ещё и Змееносец, с которым вообще непонятно, что делать, поэтому современная астрология его тихо игнорирует.
Если представить себе Землю в виде глобуса, насаженного на палочку, то палочка, то есть ось вращения Земли, не вертикальна, а отклоняется от вертикали примерно на 23 градуса. Соответственно, плоскость земного экватора отклоняется от горизонтали на те же 23 градуса. А вот эклиптика, если напрячь воображение и представить её в виде кольца вокруг глобуса (как у Сатурна, только гораздо больше), будет как раз горизонтальной. (Не ломайте себе голову, почему. Просто такова выбранная нами система отсчета, и 23 градуса наклона земной оси считаются именно от той вертикали, которая перпендикулярна эклиптике.) Если земной экватор мысленно растянуть, то получится небесный экватор. Таким образом, небесный экватор и эклиптику можно представить себе в виде двух колец одного диаметра с общим центром, которые развёрнуты друг относительно друга на 23 градуса. Точки пересечения эклиптики с небесным экватором называются точками равноденствия, и расположены они в начале знаков Овна и Весов, где Солнце находится в дни весеннего и осеннего равноденствий. Дальше всего от небесного экватора эклиптика отходит в начале знаков Рака и Козерога, где Солнце находится в дни летнего и зимнего солнцестояний. (Могу предположить, что в южном полушарии зимнее солнцестояние называется летним и наоборот, но во избежание путаницы я употребляю исключительно нашу привычную "северополушарную" терминологию.) Если спроецировать точку зимнего солнцестояния на Землю, то она окажется ниже экватора примерно на 23 градуса 27 минут. Если теперь аккуратненько повернуть Землю вокруг своей оси, эта точка опишет параллель, называемую тропиком Козерога. Уф-ф.
Слово "тропик" произошло от греческого слова, означающего "поворот", то есть указывает на процесс "разворота" движения солнца в момент зимнего или летнего солнцестояния. Это явление нашло отражение в немецком языке, где "тропик" в значении земной параллели так и называется "Wendekreis", то есть "круг разворота". Название тропика Козерога произошло от созвездия Козерога, в которое 2 тысячи лет назад входило Солнце в момент зимнего солнцестояния. Вследствие прецессии (изменения угла наклона земной оси) точки равноденствий и солнцестояний непрерывно смещаются и за 2 тысячи лет переходят в другой знак. В настоящее время в момент зимнего солнцестояния Солнце находится ещё в созвездии Стрельца, но не перерисовывать же теперь все географические карты.
Понятие тропика можно объяснять с разных точек зрения. В любой точке, расположенной на экваторе, Солнце проходит точно через зенит дважды в год в дни равноденствий. Иначе говоря, в эти дни в полдень солнечные лучи перпендикулярны экватору. После осеннего равноденствия Солнце опускается к югу от небесного экватора, и земная параллель, на которую лучи Солнца падают отвесно, тоже смещается к югу. В день зимнего солнцестояния солнечные лучи падают отвесно на тропике Козерога. Таким образом, тропик Козерога определяет наиболее южную широту, на которой Солнце в полдень может подняться в зенит. Южнее тропика Козерога Солнце не бывает в зените никогда.
То, что наше путешествие проходило вблизи от тропика Козерога и вскоре после зимнего солнцестояния, на самом деле можно было почувствовать по вполне конкретным приметам. Во-первых, как уже упоминалось ранее, на этом отвесно падающем солнце кожа сгорала в момент. Во-вторых, около часа дня (в час, а не в полдень, очевидно, из-за перехода на летнее время или из-за различий поясного времени и местного, я точно не знаю) лучи солнца действительно падают настолько вертикально, что даже на фотографиях отчётливо видно, что люди почти не отбрасывают тени. Когда в жаркий день идёшь по городу, то спрятаться от жары в тень нельзя: обе стороны улицы солнечные.
Романтический вечер в обществе местной фауны
Вечером Женя объявил, что, по его подсчётам, мы находимся в плюс-минус десятке километров от тропика, точнее его прибор просто не может высчитать. Все согласились считать тропик проходящим именно здесь, а вечер праздничным. Тем более для праздника у нас было припасено безалкогольное шампанское (по сути виноградный лимонад), которое мы собирались распить на глазах у Снатенкова вместе с его детьми. Тут надо упомянуть о том, что Владимир Снатенков - ярый противник алкоголя, он даже в Мексике порывался не разрешить взрослым людям попробовать текилу. И не разрешил бы, если бы я как ответственная за нравственность не вмешалась и не сказала, что это уже безнравственно. В Намибии Володя тоже активно проводил антиалкогольную пропаганду, вот мы и решили в отместку его разыграть, случайно натолкнувшись в одном супермаркете на безалкогольное шампанское. С Сашей как с маленьким и потому неблагонадёжным связываться не стали, а Дашу и Пашу подговорили, и они с восторгом согласились отомстить отцу-тирану. К ужину уже все были в курсе про тропик и про вино, кроме Володи. За ужином Женя произнес торжественную речь и в понятных даже мне выражениях объяснил непросвещённым, что такое тропик, чтобы все прониклись величием момента. Далее он предложил выпить за такое знаменательное событие. На каменном "столе" появилась ждавшая своего часа бутылка шипучего вина, и Даша с Пашей с радостными воплями стали подставлять кружки, на мой взгляд, нещадно переигрывая, а Саша просто послушно взял, что ему налили. Все очень веселились, но, с моей точки зрения, розыгрыш не удался, потому что Володя, вопреки моим ожиданиям, не запретил детям принимать участие в попойке, а, наоборот, похвалил нас за то, что мы в кои-то веки пьём по достойному поводу, а не просто, чтобы напиться. Путешественник в нем, видимо, победил противника алкоголя, и пересечение тропика Козерога строгий отец счел достаточным поводом для того, чтобы предложить алкоголь девятилетнему ребёнку.
Мы мирно ужинали, наслаждаясь приятным вечером и близостью с природой, когда прямо по тому камню, на котором мы сидели, прямо между нами просеменил огромный скорпион. До нас ему не было никакого дела, он был у себя дома, но я на такую близость с природой как-то не претендовала. Все вскочили, кто от страха, кто, чтоб получше разглядеть, а пара мужчин ринулась за скорпионом вдогонку. Я перепугалась, что они его убьют, и уже приготовилась встать на защиту невинного животного. Но я зря так плохо думала о своих товарищах. Никто и не собирался убивать скорпиона, если и не из этических соображений, то хотя бы из тех, что он тут явно не один и убивать его просто бессмысленно. Его просто выгнали из "столовой". Через некоторое время, когда мы успокоились и стали петь песни под гитару, из-под камней выполз ещё один, а может, тот же самый. Этого скорпиона просто заловили в большую пластиковую бутылку из-под воды, чтобы он не болтался под ногами и спокойненько подумал о своем поведении. Но он думать не захотел и к утру сбежал из-под ареста.
После такого близкого знакомства с местной фауной атмосфера стала несколько нервной. Все отчаянно старались сохранять спокойствие, как будто ничего особенного не произошло, и ни в чем не бывало продолжать музыкальный вечер. Во время очередной песни откуда-то из степи раздался странный вой. Мы замолчали и переглянулись.
- Это шакалы, - успокаивающим тоном объяснил Володя. Мы нервно рассмеялись и продолжили пение.
Лично я искренне не понимала, что такого страшного в скорпионе. Нападать он на меня не станет, бегает он быстро, а я хожу с фонариком, так что наступить на него надо постараться, а даже если и наступлю, то все равно кроссовки он мне не прокусит, а до ног не дотянется; прыгать скорпион не умеет, а в руки я его брать не собираюсь. Не ходите босиком, и все будет хорошо. Но у некоторых женщин нервы уже были на пределе.
- Да не бойся ты так этих скорпионов! - утешала я, как могла, бедную девушку, дрожавшую от страха про попытке отойти от костра на несколько метров, на что немедленно получила гордый ответ:
- А я не скорпионов боюсь, я змей!
Интересно все-таки устроена человеческая психика. Разве можно как-то логически объяснить, почему один и тот же человек не боится скорпионов и боится змей? А чем для меня гусеницы страшнее змей, скорпионов и пауков, вместе взятых, не понимает вообще никто.
Потом я сама отошла на несколько метров в темноту. Невдалеке горел костер, вокруг сидели мои товарищи, и в глухой степи звенел дивный голос Риты. Я прекрасно понимала, что сидящие возле костра даже примерно не видят, где я, но отправлять естественные потребности в концертном зале мне показалось неестественным. Я вздохнула и поплелась из "гостиной" в "туалет", то есть на дорогу и по ней за ворота, где не виден костер и не слышна музыка.
Выйдя на дорогу, я выключила фонарик и оглянулась. На дороге ощущение было совсем не такое, как возле костра. Вечер был пасмурный и беззвёздный, и вокруг была абсолютно черная мгла. Если встать спиной к костру и выключить фонарик, то не видно абсолютно ничего. Закрываешь глаза, открываешь глаза - никакой разницы. Я попыталась представить, что я тут совершенно одна, вокруг только пустота и тьма. Как будто в космосе. Освещая себе путь фонариком, я двинулась по дороге. Когда утром я повторила этот путь, то удивилась, как, оказывается, недалеко я ушла. Ночью-то мне казалось, что я зашла чёрт знает куда. Вот уж точно, у страха глаза велики.
На обратном пути я повстречала красную сороконожку с чёрными полосками, которая быстро-быстро двигалась прямо на меня. На самом деле, наверное, она двигалась не лично на меня, а на мой фонарик, но мне стало не по себе. А что она собирается делать, когда меня догонит? Умом я понимала, что сороконожка не может причинить мне вреда, она даже плеваться ядом, как та страшная змея, не умеет, но видеть жуткую африканскую тварь, несущуюся на меня в темноте, было неприятно, и я прибавила шагу, попутно ругая себя за трусость. Подумаешь, какой-то сороконожки испугалась только из-за того, что она красная и полосатая. Когда я вернулась в лагерь, из степи раздавалось "... и от страха все быстрее песенку поют!" А я, пока гуляла, увековечила свои впечатления в стихах.
О том, как я ночью одна ходила в туалет посреди степи
В пустыне чахлой и скупой,
По почве, зноем раскаленной,
Иду в кромешной тьме ночной,
Совсем одна во всей вселенной.
Природа жаждущих степей
Вокруг меня стадами скачет,
Кусты трясутся ото змей,
И вдалеке шакалы плачут.
В пустыне чахлой и скупой,
На почве, зноем раскаленной,
Есть скорпион, причем живой
И, несомненно, очень ценный.
А я иду в ночную мглу
Со всеми этими зверями,
И пот от страха по челу
Струится хладными ручьями.
Точно такую же сороконожку можно увидеть у меня на одной из фотографий: я нашла высушенный экземпляр и сфотографировала на камне. Впоследствии знающий человек признал в ней сколопендру. Вот что я вычитала о сколопендрах в интернете (скомпилировано с нескольких сайтов):
"Сколопендра - странное, таинственное существо, похожее на червя, но с усиками и множеством ног. Встретить его на поверхности земли можно только вечером и ночью. Оно все время куда-то торопится, бежит и норовит юркнуть туда, где потемнее, - под камень, в трещину в земле, нору. На открытом месте оно явно чувствует себя неуютно.
Сколопендра обычно не кусается, но если она пробежит по телу, то на коже остается неприятная обжигающая слизь. Для взрослого здорового человека сколопендра не смертельна, хотя и причиняет неимоверные муки. Но если пострадавший — ребёнок или, скажем, имеет ослабленный организм, плохое сердце, то дело может закончиться смертью. От ожогов, полученных от тропических сколопендр, может скончаться и взрослый здоровый человек. Каких-либо мер по оказанию первой помощи в случае укуса или ожога ядом сколопендры нет".
День двенадцатый. Суббота, 17 января 2009
Следопыты
Утром Сергей сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться:
- Слушай, я сейчас прошёл туда по дороге и видел следы каких-то кошачьих, может львов. Пойдем посмотрим, а то я один боюсь.
Вообще-то это был мужской туалет, но все мужчины были на месте, а предложение посмотреть на следы было слишком заманчиво. Я захватила фотоаппарат, и мы с охотничьим азартом двинулись по дороге. Сергей возбуждённо рассказывал мне, как он обнаружил эти следы, что следы точно принадлежат кому-то из семейства кошачьих, что зверей несколько и они не маленькие, что следы совсем свежие, потому что ночью был дождь и их бы иначе размыло... И тут в какой-то момент меня торкнуло. До этого мне было прикольно, а тут вдруг в одну секунду стало страшно. Палатки уже скрылись вдалеке, а мы идем вдвоём посреди дикой африканской степи, и где-то рядом бегают какие-то дикие хищники. Господи, я же тут ночью вообще одна гуляла. Я, конечно, в женский туалет ходила, а не в мужской, но где гарантия, что в женском туалете меньше львов? Это Сергею под моей охраной, похоже, не страшно, а вот мне страшно даже вдвоём. А вдруг этих львов трое, а нас-то только двое? На всякий случай я подобрала с дороги камень покрупнее. Со своим умением метать я, конечно, во льва не попаду, но, может, хоть испугаю, и он аппетит потеряет.
Я подумала о том, что в этой странной Африке совершенно утратила чувство реальности и адекватного восприятия опасности. Я уже не могла оценить, когда я действительно подвергаюсь опасности, а когда придумываю лишние страхи. Может быть, я легкомысленно совершаю рискованные поступки, а может быть, я трусиха, которая боится своей тени. Я уже запуталась и перестала понимать, где что. И мне казалось, что такое происходит не только со мной. Все боялись разных вещей и ко всем опасностям относились по-разному, и от этого ощущение искажённости чувства опасности только усиливалось. Я попыталась посмотреть на ситуацию со стороны, без эмоций, но натолкнулась на то, что я действительно не знаю повадок здешних хищников и не читала никаких полезных советов о поведении в африканской степи. Выходит, это нормально, что я не в состоянии адекватно оценить опасность?
Назад мы, конечно, не повернули и честно дошли до цели. Следы действительно хорошо были видны на сыром песке и действительно явно принадлежали каким-то большим кошкам. Наверное, не львам, а каким-нибудь леопардам или сервалам; согласно каталогу из Этоши, тут много, кто бегает. Справа одна дорожка, а слева ещё другая. Я их сфотографировала, а то ведь потом не поверят. Повернув в обратный путь, я испытала некоторое облегчение. Хорошо хоть, вчера вечером никто львиных следов не видел.
На самом деле утренняя прогулка, пока ещё не жарко, была на редкость приятна. Несмотря на то, что местность была сухой, здесь росли не только колючки, но и красивые цветы: изящные жёлтые "венерины башмачки", нежно-розовые колокольчики, обсыпавшие длинный прямой стебель (как у мальвы), и светло-фиолетовые цветочки в виде трубочки с пятью лепестками на конце, торчащие в разные стороны из общей середины. Последнее растеньице росло прямо среди камешков, но чувствовало себя при этом великолепно.
Тропик имени меня
Когда мы покинули гостеприимную пустыню и снова двинулись в путь, не более, чем через четверть часа езды, впереди возникла табличка, какие бывают при въезде в населённый пункт, на которой значилось Tropic of Capricorn ("Тропик Козерога"). Местность тут была ровная, земля каменистая и твёрдая, почти без растительности, словом, настоящая пустыня - вокруг просто-таки ничего нет, оглянешься по сторонам, и глазу зацепиться не за что. И посреди этой огромной пустоты красуется белая табличка с черными буквами. Вот ты, значит, какой, козерожий тропик. Впечатляет.
Машина, конечно, сразу же была остановлена, и мы бросились к ценной табличке на групповую фотосессию. Мы с Костей В., единственным Козерогом в группе, помимо меня, как герои дня, встали посередине в обнимку, а все прочие расположились на почтительном расстоянии с обеих сторон от нас. Я ещё потом отдельно сфотографировалась в обнимку с табличкой. Я пребывала в состоянии полнейшей эйфории, обожала весь белый свет и была твёрдо убеждена, что сегодняшний день я прожила не зря. Мне только казалось, что Костя не разделяет в нужной мере моей радости. Его жена Оля потом сказала мне, что Костя отрицательно относится к астрологии, наверное, дело в этом. Но ведь тропик Козерога никакого отношения к астрологии не имеет, это понятие исключительно астрономическо-географическое. И табличка, по-моему, весьма колоритная. Вот только тени на этой фотографии как раз длинные, потому что были мы на тропике рано утром.
Каньон Сесрием
Наш путь лежал на юг, в страну каньонов и песчаных дюн. Для осмотра оных мы остановились в кемпинге "Соссусвлей Лодж" (Sossusvlei Lodge), про который в путеводителе было написано, что он настолько популярен, что места в нем лучше бронировать за несколько месяцев. Вполне возможно, что в сезон так оно и есть, потому что, хотя места мы и получили, но в этом кемпинге я впервые ощутила присутствие народа. Все остальные кемпинги и отели были какие-то малообитаемые. Кемпинг был большой, располагался весь на красном песке, а места для палаток, огороженные круглыми каменными заборчиками, находились под раскидистыми деревьями. И деревья, и заборчики были весьма кстати, так как и солнце, и ветер старались тут вовсю. На видном месте висело объявление о том, что ни еду, ни вещи нельзя оставлять возле палаток без присмотра: придут шакалы и, что не съедят, то понадкусывают.
Поскольку было ещё не поздно, мы поехали смотреть чудо природы - каньон Сесрием. Конечно, с Гранд-Каньоном или каньоном Колка в Перу Сесрием своими размерами не сравнится, но зачем же сравнивать? Каждый каньон хорош сам по себе, я вообще каньоны люблю, особенно, когда удается прогуляться по ним внизу. На краю каньона удобно расположилась стая больших мохнатых чёрных обезьян. Обезьян мы видели и до этого, но только мельком, они были далеко и быстро убегали. Увы, и на сей раз, как только мы сделали попытку установить с ними контакт, они в страхе убежали. Странно, что именно обезьяны, которым мы более всего должны напоминать их самих, так нас пугаются. А может, им просто противно, что мы думаем, будто у них могло хватить ума в нас превратиться. Мы спустились в каньон в том месте, где он был наиболее глубок и узок. Это самая живописная часть каньона, и, кроме того, в тени под нависающими стенами можно спастись от жары. Когда же каньон из глубокого и узкого постепенно стал становиться мелким и широким и идти пришлось по открытому пространству без тени, то стало гораздо тяжелее. Но округлые и загогулистые стены каньона играли всеми оттенками цвета от бежевого до кирпичного, а очертаниями напоминали стены замка с пузатыми башнями, и никакая жара не могла испортить удовольствия от прогулки.
К вечеру небо заволокло тучами, и мы поспешили домой, пока не началась гроза. Началась она в результате или нет, по правде говоря, не помню, но вот что я навсегда запомнила, так это потрясающую радугу. На фоне свинцового неба она выглядела необыкновенно яркой. Жёлтое поле, красные горы и тонкая полоска золотящихся на закатном солнцем облаков между тучами и без того смотрелись очень живописно, а с радугой в полнеба этот пейзаж стал просто фантастическим, особенно когда сверху к основной радуге добавилась ещё одна. Когда вторая радуга уже исчезла, а первая пошла на убыль и поблекла, прибежал запыхавшийся Снатенков, схватил фотоаппарат и на бегу бросил: "Смотрите, какая радуга!" Спасибо, мне уже доложили. Ха-ха, знал бы он, какие жалкие ошмётки радуги ему на самом деле достались!
День тринадцатый. Воскресенье, 18 января 2009
Бурундуки
Сегодня утром Сергей опять подошел ко мне с интересной новостью. Нет, следов он никаких не обнаружил - ни львов, ни даже обещанных шакалов, - но зато в кустах возле дороги резвились симпатичные бурундучки! Вообще-то я была несколько занята варкой каши, я и была-то уже на ногах только из-за дежурства. Это только Сергей всегда рано встаёт - вот ему Бог и подаёт: то львиные следы, то бурундуков. Каша мгновенно перестала меня интересовать. Если бы меня позвали смотреть на льва, я бы ещё подумала, но кого-то мышастого я никак не могу упустить, пусть там хоть вся группа голодает. Если я не увижу бурундука, то буду страшно расстроенная и непременно сварю какую-нибудь отраву на ужин.
Сергей предупредил меня, что зверушки страшно пугливые и при малейшей опасности прячутся в норки. Нужно какое-то время стоять неподвижно, тогда они вылезут наружу. При этом бурундучки серенькие, под цвет кустов, и разглядеть их там чрезвычайно трудно. Мне повезло: один экземпляр, у которого сохранились остатки совести, вылез-таки ко мне, но близко все равно не подпустил. У него была очаровательно изогнутая спинка с полосочкой, как и полагается порядочному бурундуку. Когда он удрал, я подождала ещё немного, но больше никто не захотел со мной общаться, и я вернулась к своим кастрюлям.
Поскольку овсянка к этому времени всем, мягко говоря, осточертела, я решила разнообразить наше меню и осуществила идею, которую вынашивала уже несколько дней. Я напихала в кашу всё, что удалось нарыть в наших запасах: сушёные манго, чернослив, курагу и мелко порезанные свежие яблоки, - а карри Женя на сей раз не предложил. По-моему, народ положительно отреагировал на мой кулинарный эксперимент. Жалко только, что мне самой не довелось попробовать: к тому моменту, когда каша была готова, уже наступила жара, и есть я не могла уже до позднего вечера.
Дюна номер 45
После завтрака мы сразу поехали в Соссусвлей (Sossusvlei) - часть пустыни Намиб с удивительными дюнными ландшафтами. По обеим сторонам от шоссе простирались высокие и величественные дюны роскошного розовато-песочного оттенка. Один цвет уже чего стоил. "Дюны как палатки", - мелькнуло у меня в голове, и я тут же сама подивилась своим странным ассоциациям. Дюны, как мы помним, пронумерованы, чтобы не украли, так вот теперь мы полезли на дюну номер сорок пять. Я, как и все остальные, сняла кроссовки и шла, увязая ногами в тёплом мягком песке. О том, что в этом песке тоже водятся скорпионы, я только потом узнала из рекламных буклетов экскурсий по пустыне. Песок был ровный, чистый, красивый; дюны - гладкие, первозданные, не замусоренные и не истоптанные толпой людей. Как приятно гулять в местах, где не видно следов пребывания человека! Приятно, однако, не значит физически легко. Мало-помалу наша цепочка растянулась, а я оказалась самой последней. Идти в гору по песку (заметим, не позавтракав) быстро у меня не получалось. Как это вообще возможно, что у человека от жары нет сил есть, но есть силы лазать по горам? А понятия не имею, сама удивляюсь. Выходит, есть труднее, чем ходить. Остальные люди превратились в муравьишек, ползущих вдалеке по вершине гигантского муравейника, чтобы спуститься с другой стороны и забраться на очередную дюну. Мне их, конечно, уже не догнать. Ну и ладно, зато я теперь одна среди этих вечных гор, так даже интереснее. Если отвернуться от шоссе, то остаешься наедине с дикой природой: голубое небо, белые облака, розовые дюны и больше ничего. Три цвета. Ничего лишнего. Простор и гармония. Момент истины. Кайф. Я остановилась и опустилась на песок. Обняла дюну и зарылась в песок лицом. Крохотные фигурки на гребне горы вдалеке, наверное, думают, что у меня нет сил идти дальше. Как бы не так. Я физически слабая, но выносливая. Я могу хоть целый день идти, если только идти медленно.
Но гулять по дюнам целый день мне не дали. Володя издалека крикнул мне, чтобы я повернула назад и возвращалась, и жестами показал мне, что они обойдут дюну и спустятся с другой стороны. Мне ужасно не хотелось возвращаться той же дорогой, мне всегда кажется обидным тупо поворачивать назад и хочется пройти другой дорогой, где я ещё не была, даже если она дольше. Я пару минут покочевряжилась, а потом справедливо рассудила, что Володя прав. Чтобы спуститься по другой дюне, нужно сделать круг, и я отсюда даже не вижу, насколько этот путь длиннее. Если мы хотим прийти к машине примерно одновременно, то мне нужно возвращаться более коротким путем, ничего не поделаешь. Тем более что возвращаться, пожалуй, действительно, пора. С утра было хоть и жарко, но облачно, и это был просто подарок природы. Но ближе к полудню природа решила, что хватит подарков, и выпустила из-за облаков солнышко. Шагать стало труднее, песок раскалился, пришлось обуться. Поскольку остальные шли окружным путем, я быстро потеряла их из виду и совершенно не представляла, где они находятся и сколько им ещё осталось идти. Я боялась, что они, несмотря на более длинный путь, придут раньше и будут меня ждать, поэтому торопилась изо всех сил. Я даже решила срезать путь: чтобы не идти всё время по песку вдоль длинного гребня дюны, я спустилась сбоку по рыхлому и сыпучему склону, а дальше пошла, вернее, даже побежала, уже вдоль склона по равнине. Но я торопилась совершенно зря. На стоянке я встретила одну лишь Лену С., которая решила сойти с дистанции до получения солнечного удара. Остальных не было видно нигде. Меня это озадачило, и я даже сперва рассердилась на Володю: я-то думала, что он мне велел повернуть с тем расчётом, чтобы все пришли к финишу одновременно, а теперь выходит, что я могла ещё гулять и гулять. Если я остальным людям завидовала, то Лена за них беспокоилась. Мало того, что действительно сделалось жарко, так ещё у многих, если не у большинства, хватило ума не взять с собой воды. Я сама захватила бутылочку, но она кончилась через полчаса, и с тех пор я непрерывно вспоминала её с большой нежностью. Мы с Леной уселись на брёвнышке в тени и стали дружно мучиться от жажды и гадать, в каком состоянии вернутся те несчастные, которые сейчас делают марш-бросок через раскалённую пустыню. Нам крупно повезло: на нашу стоянку приехали ещё туристы в микроавтобусе, мы помчались к ним с просьбой дать попить, и они отдали нам целую бутылку воды, даже денег не взяли. Бутылку мы, конечно, быстро приговорили. Ждали мы в результате долго, час или два. За это время я перестала завидовать и начала тоже беспокоиться, а когда в конце концов увидела сошедших с гор, даже обрадовалась, что не была в их числе. Они приползали на четвереньках, с языками, обвитыми через плечо вокруг шеи, и, едва шевеля пересохшими губами, задавали один и тот же дурацкий вопрос: есть ли у нас вода? Ну откуда у нас вода, если у нас нет ключей от машины? А если и была три часа назад, так что от той воды осталось? Все с надеждой вглядывались в пустыню, ожидая, как манну небесную, человека, у которого были ключи от машины. Нам с Леной даже не завидовали, а искренне за нас радовались, что мы не полезли в пекло, а Володя был очень доволен, что вовремя отправил меня на стоянку. Оказалось, что я зря ругала Володю: и за то, что потащил людей чёрт знает куда, и за то, что меня туда не потащил. Все было совсем не так, по крайней мере, со слов самого Володи. Согласно его версии, он как раз не хотел идти с группой так далеко, но несколько сильных духом мужчин, уставших от постоянного сиденья в автобусе, на радостях рванули вперёд. Порадовавшись пасмурному утру, они и не заметили, что облака начинают расходиться, а про воду вообще не подумали. Володя же, который сначала специально держался сзади, чтобы фотографировать группу наверху горы, побежал их догонять и вертать обратно. Если бы не Володя, то они бы дошли до океана. Так, во всяком случае, рассказывает эту историю сам Снатенков.
Мечта энтомолога
Заночевали мы в очередном кемпинге возле деревни Solitaire (6 жителей по данным на 2010 год), в котором было до ужаса всяких насекомых. На кухне в раковине сидел коричневый кузнечик, на кране - зелёный. Покидать свое место не собирался ни тот, ни другой. Когда было уже поздно и наконец-то не жарко, я пошла к душевой на ночную охоту. Из всей местной своры больше всего меня восхитили огромные жуки-олени с роскошными усами и рогами, по-моему, такие же, как тот, возле которого мы устроили ажиотаж в аэропорту. Смешно вспоминать, он же маленький был, это я сейчас понимаю. Я выбрала особь покрупнее, и тут возник технический вопрос. Что бы такое использовать для масштаба, чтобы все смогли оценить размеры жучины? Первое, что приходило в голову, - это спичечный коробок, но я же не таскаю с собой повсюду спичечные коробки. У меня с собой только фонарик, а у фонариков размеры очень разные. И тут меня осенило: есть вещь, которая у фотографа с собой всегда! Называется - крышечка от объектива. Надо запомнить на будущее. Я вспомнила, что уже видела такие фотографии. И, не спеша, методично нащёлкала портретов крышечки в обществе жуков-монстров. Кстати, на сайте Beetles for Sale (я попала туда случайно, пытаясь идентифицировать сфотографированных жуков) такого жука (высушенного, дезинфицированного и упакованного) можно купить всего за 4 доллара. Пересылка наверняка дороже стоит. Правда, жук будет китайского производства, может, африканцы своих жуков дороже ценят. Или у них хотя бы интернета нет. Или дезинфицирующих средств.
Но окончательно я умилилась, когда прямо посреди кемпинга, на полдороги между нашими палатками и обеденным столом, пробежал по своим делам симпатичный скорпиончик. Я понимаю, что в дикой степи бегают дикие же животные, но бегать посередине кемпинга - это со стороны скорпиона уже форменная наглость. Скорпион, вполне возможно, полагал, что ставить палатки посреди его дома - форменная наглость с нашей стороны. Относился он к нам совершенно индифферентно, но мы ему не ответили взаимностью. Все Володины успокоительные речи о том, что скорпионы не страшны, надо только протряхивать спальник перед сном и обувь с утра, воспринимались больше, как издевательство. Валера изловил нарушителя спокойствия и посадил в бутылку. На сей раз мы были учёные и бутылку, которая на самом деле была составлена из двух частей, залепили скотчем. Вскоре был пойман ещё один скорпион, и за дефицитом бутылок его посадили в ту же. Я несколько обеспокоилась, не сожрут ли они друг друга к утру. Может, их покормить? Но вот незадача - никто не знал, что едят скорпионы. Я щедро хотела пожертвовать им шкурку с обгоревшего плеча, но мне сказали, что они падалью не питаются. Ладно, пусть ночью спят, утром выпустим, тогда и позавтракают.
Обилие (или, скорее, уже просто наличие) скорпионов на территории кемпинга отрицательным образом сказалось не психике большинства туристов. Когда, перефотографировав каждого жука в отдельности и всех вместе, я наконец отправилась в родную палатку спать, там царило чересчур нервное веселье. Последняя фраза, которую я услышала перед сном, была следующая: "Лучше бы мы в самолёте разбились!" А дальше я им запретила нести бред и велела спать.
День четырнадцатый. Понедельник, 19 января 2009
Дорога в Свакопмунд
С утра я сразу же помчалась в наш "зооуголок". Вопреки моим опасениям, скорпионы ужинать друг другом не стали и пребывали в целости и сохранности. Но завтрака они ещё не заслужили. Сначала пусть поработают. Мы выпустили сладкую парочку на ровную площадку и устроили им фотосессию. О работе фотомодели скорпионы не имели ни малейшего представления и носились по площадке, как угорелые, совершенно не давая мне шанса сделать приличный снимок. Пришлось совершить некоторое насилие над их личностями: мужчины отломали от кустов по ветке и стали прижимать скорпионов к земле, чтобы они хоть на мгновение остановились. Только таким образом получилось что-то заснять. Одному фотомоделю удалось досрочно сбежать с работы, а через полчаса и второй скорпион, и фотографы выдохлись, и скорпион, наконец, был отпущен на волю.
По дороге мы остановились посмотреть на ребристые слоёные горы интересной фактуры, похожие на слоёный пирожок сбоку. Среди таких "пирожков" пролегало русло пересохшей реки, покрытое мелким песочком нежнейшего кремового цвета. По дну этого каньона Володя предложил полчасика прогуляться. Каньон был совсем невысокий, но очень приятный на вид, благодаря обилию зелени (опять-таки, по намибийским меркам). Прямо на песке росла целая полянка весёлых жёлтых цветков с пятью лепестками и оранжевой серединкой. Я и не думала, что цветы могут жить на голом песке. По виду они не были суккулентами, то есть листья и стебли у них были, как у обычных европейских травянистых растений, а не толстые, в которых помещаются запасы влаги на чёрный день. Видимо, влаги здесь было не так уж мало, потому что в каньоне местами даже попадались лужи. Я попыталась испугать Володю тем, что якобы попила из такой лужи, но он только флегматично сообщил мне, как называется то, что в ней живет, а теперь будет жить во мне (в Африке в стоячих водах действительно обитает какая-то гадость). За мое существование Володя почему-то никогда не переживает. То ли верит в мою живучесть, то ли в здравомыслие.
Когда горы сменились равниной с остатками гор, на равнине стало попадаться необычайного вида дерево. Светло-серый ствол на небольшой высоте разветвляется на множество тонких веток-стволов, каждый из которых венчает "звезда" из длинных и острых зелёных листьев, как у алоэ. Примерно такая же конструкция у кочешка брокколи, только пропорции отличаются. Мы пошли осматривать одну такую "брокколину". Это был кустистый, хорошо разветвлённый экземпляр, а поодаль росло молодое дерево того же вида. Его ствол ветвился всего на несколько частей на высоте моего роста. Валера на него залез фотографироваться, а мне было не забраться, слишком высоко оно разветвлялось. Зато невдалеке виднелось третье дерево, и я устремилась к нему в надежде, что оно окажется более пригодным для залезания. По дороге к дереву я залюбовалась камнями. Меня восхищали и нарядные кварцевые породы (это я их называю кварцевыми), играющие оттенками от белого до оранжевого, и удивительно красивые слоёные серые глыбы (их я про себя условно обозвала слюдой). Слоёные они были только сбоку, а сверху относительно гладкие и с разводами, как будто изолинии на географической карте. Они серебрились на солнце (почему я и решила, что это слюда, хотя мало ли что может серебриться и отваливаться пластиночками), я отчаянно пыталась запечатлеть эту красоту, но белые пиксели, раскиданные по фотографии, не дают никакого впечатления об этом переливчатом блеске.
На радостях я не осознала, что больше никто так далеко не пошёл, а искренне решила, что все идут за мной. Когда я поняла свою ошибку, больше никого уже не было видно. Я поразмыслила, в какую сторону мне возвращаться, и пошла назад. Я действительно вышла к нашей машине, только почему-то совсем с другой стороны. Но это уже мелочи жизни. Остальные вообще уже не верили, что я сегодня выйду.
Мы снова проехали мимо столь полюбившихся всем песчаных дюн и к середине дня были в Свакопмунде, где до конца путешествия обосновались в том же молодёжном хостеле, только не на площадке для палаток, а в большой многоместной комнате. На этом кончилась походная романтика, и начались суровые курортные будни. Для них больше подходит не хронологическое, а тематическое описание.
Футбол
Сразу же в день приезда, поскольку было ещё не поздно, наши спортивные активисты устроили большой товарищеский матч по мини-футболу на газоне возле океана. Газон был большой, ровный, без мусора и с видом на океан, так что грех был не использовать его по назначению. До этого я играла в футбол несколько раз в жизни и лезть на поле даже не думала, но Валера стал меня активно зазывать, объясняя, что им не хватает игроков и они берут всех, так что я решила, что для весу вполне подойду. На волейбол меня бы точно не уговорили, уж очень я не люблю, когда мячики над головой летают, но тут мужчины, женщины и дети, включая маленького Сашу, играли вместе, а сильным духом мужчинам было строжайше запрещено пускать мяч по воздуху, и я перестала бояться. Стесняться я тоже перестала, увидев, что не я одна, а большинство женщин служили больше для украшения игрового поля, а серьёзная игра велась между мужчинами.
Вскоре я поняла, что в футбол не играла по-настоящему вообще. Раньше я просто бегала по полю за людьми, у которых был мяч, пытаясь его отбить, хотя понятно было, что мне это не удастся. Но не стоять же на месте, вот я и бегала: куда все, туда и я. Но Лена С. сразу же популярно объяснила мне смысл игры в футбол: "Не можешь помогать, так хотя бы мешай!" Не надо бегать за мячом, опытные футболисты все равно не позволят мне его увести. Бегать надо за теми игроками другой команды, кто ошивается неподалёку в надежде получить пас. Вот им-то и надо помешать. Поразительно, как все просто: каким бы тупым игрок ни был, по всем законам физики мяч через него пролететь не может. Можно вообще не владеть никакими футбольными приёмами, достаточно просто влезть перед противником, который собрался завладеть мячом, и всё, ему уже сложнее жить. Конечно, опытный игрок в такой ситуации может получить мяч, обойдя помеху, но это выйдет у него не сразу, а пока я тяну время, глядишь, кто-нибудь из своих придёт на подмогу. Мои действия сразу же приобрели осмысленность. Я стала следить не за мячом, а за всей игровой ситуацией и ощутила свою значимость, поскольку моя беготня не только согревает меня саму, но и приносит какую-то пользу моей команде.
Но самое интересное ещё было впереди. Я, конечно, много раз слышала такие слова, как "защитник", "нападающий", "фланг", но только сейчас по-настоящему осознала, что они означают. А такого понятия, как мини-футбол, я вообще не знала. Строго говоря, мини-футбол - это зальный футбол, самостоятельный вид спорта, существующий параллельно с большим футболом. Игроков в команде не одиннадцать, а пять (вместе с вратарем), и у каждого тем не менее свое место на поле и свои функции. Меня Костя Ф. поставил защитником левого фланга. Я стремительно росла в собственных глазах. Защитник Левого Фланга - это звучит! Правый фланг защищала Дашка. Костя очень доходчиво объяснил мне, что от меня требуется. Левый фланг находился возле пальмы, а защищать его надлежало лично от нападающего другой команды в лице Наташи. То есть надо стоять у пальмы и пасти Наташу. Я внимательно слушала и старалась проникнуться. Костя растолковывал мне азы, но для меня это всё было абсолютно в новинку. Свою миссию я поняла буквально и как человек исполнительный не отходила ни на шаг от Наташи, умиляя своими стараниями обе команды. Меня охватил совершенно неожиданный азарт. Никогда бы не подумала, что могу так увлечься футболом. Я еле дышала и еле держалась на ногах, временами у меня подкашивались коленки, но я всё равно самоотверженно мчалась наперерез Наташе вдогонку за мячиком. Встречались мы, как правило, под этой самой пальмой. Наташа была чуть ли не единственной женщиной, смыслившей в футболе, не зря ей доверили играть в нападении, так что отбить у неё мяч было не так-то просто, и гораздо чаще, чем по мячу, я попадала по Наташиным ногам. Зафиндилив мячик куда-нибудь подальше в кусты, мы задирали штанины и демонстрировали друг другу синяки и ссадины, которых с каждой встречей становилось всё больше. Когда мы в очередной раз сходились под нашей любимой пальмой, мы уже помирали со смеху, а со всех сторон неслись радостные вопли: "Наташка, давай! Наташа, молодец!" Я не разбирала, к кому из нас это относится, но на всякий случай относила к себе.
Дополнительную изюминку в игру вносило то обстоятельство, что состав команд постоянно менялся. То кто-то устал, то пошёл готовить ужин, то пришёл кто-то новый, и нередко игроки переходили из одной команды в другую. Иногда я замечала это, только когда человек, которого я считала своим, вдруг начинал отбивать у наших мяч, и я про себя радовалась, что не умею попадать по мячу, а то ведь могла послать ему пас. Хорошо хоть, что Наташа неизменно оставалась в команде противника нападающим на пальмовом фланге. Кончилось тем, что все отправились на ужин, возбуждённо обсуждая по дороге подробности игры. С поля я уходила взбудораженная и переполненная эмоциями, с горящими глазами и мыслью, а не записаться ли мне в футбольную секцию по приезде в Гамбург. В таком восторженно-возбуждённом состоянии я оставалась весь вечер.
На следующий день Костя поставил меня в защиту на оба фланга, потому что одного игрока не хватало. Моя футбольная карьера двигалась гигантскими скачками. Костя даже спросил меня, не хочу ли я попробовать поиграть в нападении, но я решила, что мне ещё рано. Мы с Наташей хором попросились в одну команду, потому что если мы снова будем играть в разных, то точно поубиваем друг друга. Так что в противники мне досталась Рита. Риту я оценила: она мягче, чем Наташа, и в неё врезаться не так больно. Играя во второй раз, я уже не ощутила такого же бешеного азарта, но зато уже больше замечала и понимала, что творится на поле. Конечно, следить за всеми и мгновенно понимать ситуацию очень трудно, но Костя подсказывал мне, что делать, и в конце игры все признали, что я достигла больших успехов. Один раз я даже попала по мячу и послала точный пас другому игроку (причём даже из своей команды), но честно призналась, что это получилось случайно. Чтобы не ждали, что я каждый раз так буду. Я настроилась расти и дальше, но больше мы почему-то не играли. Ну и хорошо, потому что в глубине души я боялась перебивать свои восторженные впечатления от своего первого футбольного опыта.
Сувениры
Когда надоедало купаться и валяться на пляже, можно было развлечься походом на сувенирный рынок, который располагался прямо рядом с пляжем, в стратегически выгодном месте. Народ усердно обзаводился ценными предметами, а я мысленно целовала всех своих коллег за то, что никто не ждёт от меня сувениров из Намибии. Фотографии покажу, и на том будут рады. Но купить что-нибудь из резных деревянных сувениров на память о прекрасном отпуске в прекрасной стране мне хотелось, и я честно слонялась по рынку. Принимать решения и выбирать я никогда не умела, выбор был огромный, продавцы энергичные, а жара никак не способствовала мыслительному процессу. Я ходила и удивлялась глупости продавцов: если остановилась и внимательно рассматриваю, значит, заинтересовалась, так почему бы не дать мне возможность спокойно все рассмотреть и выбрать покупку? Так нет же, они на меня набрасываются, как лев на косулю, и бедной косуле приходится делать ноги, так как соображать под давлением я не в состоянии, а делать покупки, не соображая, тоже не умею. Наверное, это я одна такая "сообразительная", а с другими людьми их напор приносит нужный результат.
Поскольку в первую очередь меня интересовали мыши (надежда умирает последней), проще всего было с ходу заявить, что мне нужны мыши, и всё. Если мыши есть, мне их дадут, а если не дадут, значит, их нет, и я могу идти дальше. Загвоздка одна - продавцы, кроме цифр, других слов не знают. То есть названия всяких крокодилов-бегемотов, которых они делают, они с грехом пополам знают, а вот мышей они не делают и слова такого тоже не знают. Я пыталась жестами объяснить, что мне нужна мышь (вот только задумайтесь на секунду, как это сделать). Я остервенело мяукала (мяукаю я профессионально) и изображала кошку, ловящую и пожирающую мышь, но продавцы смотрели на меня с откровенным недоумением, а в группе сказали: Наташа, успокойся, у них кошки, видимо, не едят мышей. Вот разве что.
Наконец от одного учёного человека я добилась, что "мышь" будет "ошиньо". Ура, теперь я знаю целых два слова на языке овахимба (первое слово было "мама"). С удвоенными лингвистическими познаниями я теперь целенаправленно подходила к каждому продавцу и победоносно восклицала: ошиньо! "Ошиньо, ошиньо!" - с мольбой в глазах отчётливо повторяла я, но на непонятливых продавцов мои лингвистические достижения производили не больше впечатления, чем пантомима с мяуканьем. Хоть бы сказали, что нет, не держим, но они явно вообще не понимали, чего я от них хочу. В поисках исконных свакопмундских мышей я наткнулась на учёную даму, которая хорошо говорила по-английски. Она-то и разъяснила мне, что "ошиньо" - это вовсе не мышь, "ошиньо" - это "рот". Просто английские слова mouse и mouth произносятся очень похоже, и, когда я спрашивала, меня неверно поняли. А "мышь" будет "омуко". Круто, уже третье слово!
Обширный словарный запас мне, однако, ничем не помог. Теперь меня понимали, но омуко все равно не входили в местный ассортимент. Один мастер пообещал мне к завтрашнему дню вырезать омуко на заказ, любого размера, как я захочу, но заломил за свою авторскую работу такую цену (кажется, порядка 50 евро), что воспринять её иначе, как издевательство, я не могла.
Народ потихоньку затаривался масками и мисками, все это демонстрировалось с комментариями о том, сколько оно стоило изначально и за сколько было куплено, и мне тоже захотелось похвастаться. Я отправилась на рынок с решимостью наконец-то что-нибудь купить, но столкнулась с новым препятствием. После вчерашних похождений, стоило мне появиться на горизонте, как продавцы взрывались радостными воплями: "Омуко! Наташа!" Выбирать товар в таких условиях было совершенно невозможно. Я вспомнила анекдот, в котором Сара жалуется Абраму, что её на рынке обозвали шлюхой, а Абрам ей отвечает: "Сара, сколько раз я тебе говорил, не ходи там, где тебя знают!" Вот я и ушла в дальнюю часть рынка, где меня ещё не знали.
Там я наконец приобрела для себя парочку жирафов. Жирафов на сувенирных рынках Намибии столько же, сколько всех остальных зверей, вместе взятых, а парочка жирафов на подставке - это классический сюжет, и, кроме размеров, эти парочки мало чем отличаются. И всё же мои жирафы были уникальными. Все остальные жирафы, сплетя шеи, глядели друг на друга, а эти, вытянув шеи параллельно друг другу, глядели в одну сторону. "Любовь - это не когда двое смотрят друг на друга. Любовь - это когда они смотрят в одну сторону", - вспомнила я. И поняла, что куплю именно их.
Разжившись жирафами себе и брату, я напоследок вознамерилась купить резную ажурную мисочку с крышкой, которую можно использовать, например, для хлеба или конфет. Мисочки были некрашеные, из пород дерева приятных тёплых цветов, натертые чем-то для защиты и тщательно отполированные. Узор был стандартный: раскидистые африканские деревья, а среди них представители так называемой "большой пятёрки" ("the big five"): слон, лев, носорог, леопард и буйвол. Я придирчиво осматривала все мисочки. Из нескольких изображённых животных, как правило, одно-два непременно были вырезаны криво. На то это и ручная работа, а не продукция с конвейера. Наконец я выискала мисочку, у которой суммарная кривизна всех зверей не превышала допустимого значения. Ручка на крышке была сделана в виде цепи из нескольких звеньев, разумеется, тоже деревянной. Деревянная цепь меня окончательно очаровала. Я начала торговаться.
Начали мы, наверное, с 350-400 намибийских долларов и неуклонно двигались вниз. Я напрягла все свое обаяние, фантазию и интуицию. Продавец рассказывал мне, какая я красивая. Я рассказывала продавцу, как мне понравилось в Намибии. Торопиться мне было некуда, времени на обмен комплиментами я не жалела. Процесс приобретал самостоятельную ценность независимо от результата. Мы добрались до 250, и на этой отметке дело застопорилось. Логические аргументы у меня кончились, я пустила в ход тяжёлую артиллерию - отсутствие логики.
- Двести.
- Нет, двести пятьдесят.
- У вас в Намибии есть электричество? - ни с того ни с сего поинтересовалась я.
- Что? - оторопел продавец.
- Электричество.
- Есть.
- Прекрасно. Какое у вас напряжение?
- Я не знаю, я давно в школе учился.
- Это неважно. Ты чайник включаешь, на чайнике что написано? Двести двадцать вольт.
- А, да, двести двадцать.
- Вот и продай за двести двадцать! - подытожила я.
- Не-е, - заулыбался продавец, начинающий понимать, куда я клоню. - А у нас в Намибии бывает электричество 390 вольт, потому что оно производится не в Намибии, а идет сюда из Анголы.
Я на секунду задумалась, есть ли в этом сообщении хоть толика истины, но сбить себя с толку не дала.
- Ничего не знаю. У нас в отеле 220 вольт. Отдавай за 220.
Сражённый моей аргументацией продавец сдался после получасовой баталии. Но у меня ещё был припасен коронный номер для разбитого противника. Заплатив положенные 220, я протянула ему ещё десятку. Торгуются не за деньги, торгуются для удовольствия. А десятка ему пригодится.
Кроме всякой брехни про ангольское электричество, продавец рассказал мне и одну интереснейшую вещь. Оказывается, негры, даже мужчины, мажутся увлажняющими кремами. А мы все почему-то были уверены, что на них солнце не действует. То есть сгорать-то они, наверное, не сгорают, но кожа у них тоже высушивается, как и у белых людей.
Культурные развлечения - 1. Минералогический музей
Свакопмунд был культурный город, в нём было несколько музеев, и особенно Снатенковы рекомендовали нам посетить минералогический музей под названием "Галерея кристаллов", так что мы все толпой и рванули туда на следующий же день после приезда. Главной достопримечательностью музея безоговорочно считается самый большой в мире кристалл кварца, уникальный в своём роде. Для кристалла отведен отдельный угол с невысоким постаментом и подсветкой. "Камушек" гораздо выше меня и в ширину тоже шире моего роста. И такая громадина - это один кристалл! Предположительный возраст этого чуда природы - 520 миллионов лет, а вес - 14100 килограммов. Ещё один гигантский кристалл стоял на постаменте посреди бассейна, сверху его освещали лампы, а со всех сторон омывали струи воды, искрящиеся на свету. Читать подобное описание, наверное, занудно, но выглядела эта скульптура очень красиво. Ещё одна забавная достопримечательность - точная копия рудника, в котором был найден кристалл-чемпион. Копия сделана в натуральную величину, то есть это каменный тоннель с кристаллами, по которому можно пройти. Из более мелких экспонатов на меня произвели впечатление две аметистовых глыбы в разрезе наподобие тех, которые любят выставлять на ювелирных выставках-ярмарках. Внутри одной глыбы среди прозрачных фиолетовых кристалликов торчал вросший прозрачный желтоватый кристалл округлой формы, может быть, тоже кварц. Другая глыба была ещё круче: в неё тоже врос посередине прозрачный кристалл, но он был по форме как звезда со множеством лучиков или цветок со множеством лепестков.
На входе галереи располагался магазин, но он меня как раз не впечатлил: всё баснословно дорого и по большей части не в моем вкусе. А внутри музея сидели за стеклом в отдельных отсеках с табличками, как в зоопарке, мастера, демонстрирующие все стадии процесса изготовления украшений. Под вывеской "сортировка" работала негритянка средних лет в роскошном наряде гереро из зеленоватого шелка и "рогатой" шляпе из того же материала. Интересно, это она сама по себе народную одежду носит, или её на работе заставляют?
Культурные развлечения - 2. Морская прогулка
Торчать несколько дней на океане лично мне совершенно не улыбалось, я бы лучше ещё куда-нибудь съездила, но когда Володя спрашивал, хотим ли мы подольше отдыхать, то многие захотели, так что времени на отдых теперь было более, чем достаточно. Валяться все это время на пляже с перерывами на хождение по сувенирному рынку было слишком пошло. Я задалась целью организовать себе культурную программу, и вскоре я с ещё несколькими активистами стояла в туристическом информационном центре Свакопмунда.
Заядлые рыбаки Саша с Валерой стали целенаправленно спрашивать про рыболовные туры и в результате действительно отправились на рыболовную прогулку с отправлением из Свакопмунда. Тур стоил недешево, но в стоимость входили все снасти, наживка и инструктаж, а улов был такой, что большую часть пойманного их заставили отпустить обратно, так что рыболовы остались довольны. Ещё больше довольны были все остальные, два дня объедаясь свежайшей жареной рыбой разных сортов, включая одну акулу.
Мне хотелось чего-нибудь экзотического: полетать на параплане или покататься на доске с песчаных дюн. Но от параплана меня отговорили, а от песчаных дюн я отказалась сама, когда узнала, что забираться на горы надо самостоятельно. Когда я каталась с гор в перуанской пустыне (там это называлось песочным серфингом), нас завозили наверх на машине, а если я поползу на своих двоих, то боюсь, что за все время поездки успею скатиться один раз, и то с середины горы.
Сотрудница центра, прекрасно говорившая и по-немецки, и по-английски, очень рекомендовала нам морскую прогулку с пеликанами, котиками и обедом. Все загорелись этой идеей, кроме меня: ну что там делать на этой морской прогулке, да и пеликаны с котиками - тоже эка невидаль, я и тех, и других за свою жизнь насмотрелась достаточно. Но за компанию согласилась съездить, морская прогулка уж всяко интереснее, чем ничегонеделание на пляже. Все морские прогулки начинались из Уолфиш-Бей (это 30 километров от Свакопмунда), и сотрудница порекомендовала нам купить путевки Laramon Tours, потому что эта компания единственная бесплатно отвозила людей прямо от отеля в Уолфиш-Бей и обратно. В 8 часов нас заберут из отеля, в 8.30 мы будем на причале, в 9 отправление, в 11 ланч из морских продуктов, в половине первого возвращение в Уолфиш-Бей, а около двух часов в Свакопмунд. И все удовольствие, включая ланч, стоит 400 намибийских долларов, то есть чуть больше 30 евро. Желающих набралось человек десять.
На рекламном буклете Laramon Tours был написан их девиз: "Мы создаём воспоминания!" Воспоминания эта фирма действительно создавать умела, причём в самом хорошем смысле. Всё было замечательно организовано и продумано. Мне очень понравилось, что плыли мы не на обычном корабле, а на катамаране, то есть нижняя палуба находилась почти у поверхности воды. Тем не менее у катамарана все было, как у взрослых кораблей: крытый салон, верхняя палуба и даже крохотный туалет. На нижней палубе стоял большой ящик-холодильник со всевозможными напитками: водой, соком, колой, пивом. Всё это можно было пить бесплатно в неограниченном количестве.
Как только мы отплыли, я раскаялась, что так пренебрежительно думала об этой поездке, и ужасно обрадовалась, что всё-таки поехала. Таких пеликанов и таких котиков я ещё не видела! Стая пеликанов, околачивающихся возле берега, ринулась за катамараном почётным эскортом, как только помощник капитана вытащил ведро со свежей рыбой. Туристам, правда, кормить и гладить пеликанов не давали, но, наверное, не зря: у одной такой птички половина моей руки в пасти поместится. Не знаю, почему, но пеликаны, летящие на бреющем полете на расстоянии вытянутой руки от нас, вызвали ассоциации с птеродактилями. Даже само слово "птеродактиль" чрезвычайно к ним подходило. Вид у них был одновременно и потешный, и сюрреалистический.
Когда птеродактили наелись и улетели, через несколько минут начался новый цирковой номер. Катамаран окружили морские котики. Они фыркали, совсем как люди, а один даже закрылся ластами от фотоаппарата. И тут на катамаран уверенным движением вполз большущий морской котик. Даже, я бы сказала, целый кот, жирный и с самодовольным выражением лица, как и полагается настоящему коту. Специальный лаз для котиков он знал очень хорошо и полез в него совершенно целенаправленно. Недаром котиков используют в цирке, на интеллект и обучаемость им жаловаться не приходится. Котик удобно расположился на полочке и поплыл дальше с нами. Людей он абсолютно не боялся и даже позволял всем себя трогать. При этом он был не цирковой, а настоящий дикий котик, наблюдаемый в естественной среде обитания, просто в свободное от отдыха время он добровольно подрабатывал в турфирме котиком с соответствующим окладом в виде свежей рыбы. Всего с фирмой на взаимовыгодных началах сотрудничают восемь котиков. Что примечательно, все они самцы: самки заняты заботой о потомстве, и им некогда шляться по катамаранам. Работники фирмы знают всех своих котиков в лицо и по именам. Этого котяру звали Казанова, но, по-моему, совершенно незаслуженно: рыба интересовала его гораздо больше, чем мои объятия, а когда я его пыталась поцеловать в щёчку, он отворачивался к помощнику капитана за очередной рыбкой. Но всё-таки Казанова благосклонно позволял всем желающим фотографироваться с собой в обнимку. Отдельная волна умиления прокатилась по рядам, когда у котика обнаружились ушки. Сначала на них никто внимания не обратил, но потом рассмотрели животное повнимательнее и пришли к выводу, что ушки - самая умилительная часть котика: они трогательно маленькие, остренькие и свернуты в трубочку.
Потом на катамаран запрыгивали и другие котики, и я всех гладила, целовала и обнимала, заодно и капитана погладила, чтоб он котикам не завидовал. Капитан, исполняющий заодно роль гида, поведал нам, что котики плывут за нашим катамараном, так как от него создаётся вибрация воды, вызывающая у них сексуальное возбуждение. По-моему, это была одна из его шуток.
Мы доплыли до пустынного побережья, сплошь заваленного котиками. Это место было нетуристическое, здесь вообще не было ни людей, ни строений, только на горизонте одиноко торчал полосатый маяк да ещё какое-то строение рядом с ним. А в сторонке от лежбища маялся одинокий несчастный шакал, надеясь утащить маленького котика. Чем он питается в этой пустыне, когда детёныши котиков вырастают (помните, все дети одного возраста), я не представляю. Шакалу тоже кинули рыбину. Он с горя и рыбу ест.
В программу тура входило посещение устричной фермы. Посещение, правда, - это громко сказано: ферма расположена на ржавом корабле в открытом море, так что мы просто посмотрели на неё вблизи с нашего катамарана. С этой фермы нам привезли свежайших устриц и устроили аристократический ланч. Гид провел ликбез по поеданию устриц. Оказывается, перед употреблением содержимое раковины следует полить лимонным соком и соусом табаско и посыпать перцем. Я все выполнила по инструкции, но никакого неземного наслаждения не испытала и вообще не разобрала вкуса. Тогда я отважилась съесть вторую устрицу без приправ, но она оказалась бесформенной и безвкусной массой, отдающей сырой рыбой. Есть вполне можно, но желания не возникает. С гораздо большим усердием я налегла на прочие закуски, в основном приготовленные из рыбы и морепродуктов, а устричные раковины взяла на память.
Хотя устрицы почти никого не впечатлили, от самой поездки все пребывали в восторге. Вечером та половина группы, которая сперва не поехала, наслушалась восторженных рассказов тех, кто поехал, и почти все отправились заказывать себе назавтра этот же тур.
- Наташ, напиши им отзыв в стихах! - попросили меня, когда туристам на катамаране сунули книгу отзывов. Я поразмыслила и написала:
What a pleasure is to see
Such amazing friendly seals!
And the pelicans were cute,
And the tour was very good!
- Ты что, надо было по-русски! - ужаснулись они. А какой смысл писать по-русски, если никто здесь русского не понимает?
Культурные развлечения - 3. Архитектура и живопись
Свакопмунд, основанный в 1892 году, был сам по себе симпатичным городком, по которому приятно пройтись. Мне лично больше всего нравилось очаровательно зеленовато-жёлтое здание с зелёными дверьми и рамами и белой лепниной. Наверху оно было украшено двумя львами и фигурой человека, держащего на плечах большой шар, должно быть, земной. Это был Гогенцоллернхауз (Hohenzollernhaus - "дом Гогенцоллернов"), названный в честь династии прусских королей и по совместительству тогдашних германских императоров. Дом был построен в 1904–1906 годах в стиле необарокко, служил поначалу отелем, а сейчас в нем располагаются частные квартиры.
Как-то мы возвращались домой из центра после очередного шопинга и как раз говорили о том, что в Свакопмунде много красивых домов.
- А вот ещё красивое здание, смотрите! - обратила я внимание на светло-жёлтое здание с зубчатым верхом явно старинного вида.
- Наташа, это ж наш отель!
Вот те на, а я до сих пор действительно не обращала внимания, что мы живем в историческом здании. Оказалось, это бывшая казарма, построенная в 1906 году, и её даже можно найти на открытках с достопримечательностями Свакопмунда.
Когда в Свакопмунде уже все было обсмотрено и скуплено, Женя и Костя собрались в художественную галерею и позвали меня с собой. Я им просто не поверила и согласилась больше из интереса узнать, что они имели в виду под художественной галереей. Оказалось, действительно художественную галерею.
Галерея располагалась в Вёрманнхаузе (Woermannhaus) - ещё одном историческом здании постройки 1905 года. Свое название дом получил от торговой компании "Вёрманн и Брок", которая одно время им владела. Во время нашего пребывания в Свакопмунде галерея как раз проводила выставку работ Ульриха Шванеке (Ulrich Schwanecke) - немецкого художника, жившего в Южной Африке. Он родился в 1932 году и в возрасте 20 лет уехал в Южную Африку, где начал заниматься живописью и дожил до 2006 года. Основной темой его работ были африканские ландшафты; был он, разумеется, и в Намибии. Пейзажи не произвели на меня особенного впечатления, но многие из них были узнаваемы, и было интересно после путешествия по Намибии увидеть, как художник передал эти ландшафты на картинах.
Тут же был и сувенирный магазин, в котором я снизошла до того, чтобы купить кулон из скорлупы страусиного яйца с рисунком. Кулон мне культурно завернули в пакетик, да ещё прицепили к пакетику розовое перышко. Перо я воткнула в шляпу. Лучше бы, конечно, зелёное, но для сельской местности и розовое сойдет. Заодно продавщица спросила меня:
- А вы знаете, что на башню можно подняться?
Нет, я не знала, но очень захотела. Оторвать мальчишек от рытья в сувенирах ради башни тоже не составило труда, мы получили ключ и полезли вверх по лестнице. Ключ я благоразумно сунула себе в карман, чтобы моим спутникам не пришло в голову выкинуть меня в окошко. Они мне на это ответили, что ключ им три раза не нужен, потому что дверь, которая на него запирается, каждый из них выломает одной левой. Но выкидывать меня в окошко все равно не стали. Уж больно вид наверху был красивый. Башня совсем невысокая, но в Свакопмунде это самое высокое строение, и кораблям она служила маяком, а жителям города дозорной башней, с которой они видели приближающиеся корабли. С башни открывается великолепная панорама города с нарядными домиками, ярко-зелёными пальмами, ярко-синим океаном и одиноко торчащей араукарией (это такая латиноамериканская ёлка). Хорошо виден Гогенцоллернхауз, стоящий на углу двух широких улиц. А почти сразу за ним резко заканчивается черта города и начинаются голые песчаные дюны. Вид просто поразительный. Я была страшно горда собой, что откопала такую ценную башню, про которую не знали даже старожилы Снатенковы.
Некультурные развлечения - 1. Бар
Вечером первого дня я узнала, что ночь на курорте существует не для сна, а для ночной жизни, так что мы движемся гулять и искать подходящий бар. Ни пить, ни плясать я не рвалась, но в страхе пропустить что-нибудь интересное я никогда не отрываюсь от коллектива. Ночная жизнь курортного Свакопмунда была на удивление скромной. Баров было гораздо меньше, чем мы думали, работали они примерно до полуночи, а поесть можно было вообще только часов до 22, после этого времени было не разжиться даже бутербродом. Бар, на который пал выбор, привлек нас дизайном: там был внушительных размеров стол с огромной деревянной столешницей, через которую ещё и проходил какой-то столб. Я оценила колоритный стол с балкой посередине и заключила, что на нём вполне можно станцевать танец возле шеста. А поскольку под футболкой у меня ещё есть маечка, то танец даже можно обогатить элементами стриптиза. Бар, правда, был футбольный, и вместо музыки там шла трансляция футбольного матча, но мне с моим слухом все равно, что под музыку танцевать, что под футбол. От того, чтобы тут же взобраться на стол, меня удерживало только сознание того, что я не умею танцевать. Как-то стыдно на столе, где тебя все видят, танцевать плохо.
- Наташа, что ты будешь пить? - спросил Костя Ф., который любезно согласился играть роль бармена и обслуживать остальных.
- Апельсиновый сок.
- Нет, апельсиновый сок ты пить не будешь! Будешь пить мартини, хорошо?
Мартини, так мартини, я человек покладистый, хотя абсолютно непонятно, с какой радости кто-то решает за меня, что мне пить. Видно, жизнь так устроена: слоны решают за носорогов, а Костя за меня. Последствия мартини были плачевны. Меня стало клонить в сон, я задремала на плече у соседа и уже не интересовалась ни столом, ни шестом. Наверное, и к лучшему.
На следующий день движимый исследовательским духом Костя продолжил эксперименты на мышах и напоил меня джином с тоником. То ли у напитка действительно оказалось другое действие, то ли просто соседа под плечом не было, но я не задремала, а отправилась на танцплощадку. Наша компания зажигала отчаяннее всех, а в качестве отдыха мы с Катей пытались подсчитать объём рюмки. Некоторые разногласия вызвал вопрос, чему равняется площадь круга, но я убедила Катю, что моя формула правильная.
В следующий раз Костя позволил мне самой выбрать, что я буду пить, то есть поступил более гуманно, чем слон с носорогом. Я взяла коктейль "Маргарита". Это вообще был латиноамериканский бар. С местным колоритом в Свакопмунде все равно была напряжёнка, а тут хоть бар попался хороший. Кроме богатой карты коктейлей и уютных диванчиков, у них ещё была зажигательная латиноамериканская музыка: ча-ча-ча, румба, сальса. Зато никакой площадки для танцев не было. Пришлось танцевать просто на свободном пространстве. Через стеклянные стены с улицы было видно, что мы тут выделываем, и народ повалил в бар. По-моему, хозяин мог бы не брать с нас плату за коктейли, вон мы сколько посетителей своими танцами привлекли.
Некультурные развлечения - 2. После бара
В первый день после бара мы вернулись в кемпинг. Поскольку после мартини я была никакая, то меня это устроило. В кемпинге мы уселись за столом на свежем воздухе и стали рассказывать неприличные анекдоты, почему-то в основном я. Нравственность-то у всех, думаю, одинаковая, а вот память у меня лучше всех. Я на самом деле гораздо больше анекдотов вспомнила, но мне не разрешили рассказывать приличные.
Во второй же день после танцев я была в бодром состоянии и предложила пойти купаться. И все согласились. Так что получились шесты отдельно, танцы отдельно, стриптиз отдельно. Меня несколько удивило, что из всей толпы голыми купались только двое. Или это я без очков плохо различаю? Для тех, кому непонятно, как я могу решиться купаться голой, поясняю отдельно. Во-первых, я стеснительная и появляться перед мужчинами в нижнем белье считаю для себя неприличным. Во-вторых, я консервативная и не люблю нарушать традиции. Ночью полагается купаться голышом, и точка. А в-третьих, я мерзлячая и тащиться домой в мокрых трусах не намерена.
На третий день наше стадо баранов и без моих предложений дружно потопало на пляж. На сей раз раздеться сподвиглись все. Ага, прогресс разума, регресс нравственности. Выпили они, что ли, больше?
На следующий день мы после дискотеки пошли куда? Правильно, на пляж. Потому что у нас такая традиция. Но на пляже было холодно и противно, и мысль о купании никак не радовала.
- Что-то мне не хочется купаться, - честно призналась я. И никто не стал раздеваться, и все дружно повернулись и ушли. Странно, я тут что, главная по купанию?
Концерт
Поскольку мы в группе собрались на редкость дружные, весёлые и талантливые, то перед отъездом мы решили устроить прощальный концерт со всеобщим участием. Сие мероприятие было назначено на вечер 23 января. Рита велела всем и каждому написать частушки на тему нашего путешествия. Поначалу никому было не раскачаться, но с утра 23-го можно было заметить то тут, то там парочки и группочки, уединяющиеся в сторонке с заговорщицким видом. Прекрасная половина группы взялась ставить ритуальный африканский танец с обязательным участием всех женщин группы. Танец был задуман как пародия на показанный нам деревенскими мальчишками ритуал исцеления больного. В качестве больного был выбран Снатенков, который об этом ничего не знал, а мы пока репетировали движение по кругу в нужном ритме и тряску нужными частями тела. Из всех мужчин мы ввели в курс дела только Пашу, потому что он должен был отстукивать нам ритм ложками.
В означенный час Володя прознес вступительную речь, лейтмотивом которой служила фраза: "Я счастлив, что есть такая группа!" После этого был наш выход. Мы, то есть африканские девушки, быстренько переоделись в купальники и юбки, сняли обувь, повтыкали в волосы цветки бугенвиллеи и спрятались, пока Рита вкрадчиво интересовалась у Володи:
- Володя, ты, наверное, устал?
Тут Володя чуть было не обломал нам весь кайф, сказав, что он ничуть не устал и даже мы его не достали, так что выходило, что лечить его абсолютно не от чего. Рите пришлось проявить невиданную изобретательность, чтобы уговорить Володю все-таки полечиться, хотя бы для профилактики. Тогда мы вышли из укрытия (у обалдевших мужиков отвисли челюсти) и стали водить хоровод вокруг Володи в каком-то диком африканском ритме с а-ля-африканскими словами (слов было всего два, но я и те еле запомнила). Я путалась в ритме и в движениях, но в темноте и в общей массе на эффективность процесса излечения это не повлияло. После нашего ритуального танца Володя снова был живёхонький и спел нам первым свою частушку. В частушке он снова заявил, что группы лучше нас ему не встретить. Если кто думает, что он всем группам так говорит, то я первая могу свидетельствовать, что ничего подобного, обычно он только ругается. А потом по кругу пели частушки все остальные. Стихи написали абсолютно все, даже дети, вплоть до маленького Саши! После каждой частушки раздавался взрыв хохота. Когда дошла очередь до меня, я ужасно стеснялась и никак не решалась начать, пока Лена С. с видеокамерой не взмолилась: "Наташа, у меня батарейка садится!" Частушек у меня было целых четыре.
Я поймала скорпиона,
Посадила в баночку,
Я дежурная сегодня -
Будет вам соляночка.
Я футболку выбирала,
Не подходит ни одна.
Я подамся в овахимба -
Там футболка не нужна.
Я дежурила, старалась,
Почему ж никто не рад?
Десять дней овсянку ели,
А сегодня не хотят.
Два часа я мяч гоняла
И теперь едва жива.
По мячу разок попала,
По Наташке двадцать два.
Потом ещё несколько человек пели песни собственного сочинения: Володя на мотив песни "Ваше благородие", Даша на мотив песни "На безжизненных просторах" Иващенко и Васильева, Женя с Костей Ф. на мотив песни "Поворот" Макаревича, Оля с Ритой на мотив песни "Ах, этот вечер" из фильма "Ах, Водевиль, Водевиль...". Какая же у нас, правда, талантливая группа!
Что будет завтра, понятно уже сейчас, так что можно написать об этом и сегодня. Завтра днём нас с рюкзаками в последний раз погрузят в нашу любимую белую машину, которая приедет в Свакопмунд специально за нами, и отвезут в Виндхук. В Виндхуке мы переночуем в молодёжном хостеле (уже в другом, но тоже очень симпатичном), погуляем по магазинам, сходим в ресторан и вечером поедем в аэропорт. Самолёт отложат на два часа, и мы будем сидеть на газоне перед зданием аэропорта и петь песни под гитару. Потом целую ночь мы будем лететь во Франкфурт. А там наши пути разойдутся. Кто-то полетит дальше, кто-то сядет на автобус, а меня и ещё четырёх человек поезд повезет в родной и привычный Гамбург.
Этнография питания
В последний день нашего пребывания в Виндхуке мы решили сходить в ресторан. Кому-то приглянулась La Marmite - колоритное, но вместе с тем уютное заведение, - и мы завалились туда толпой человек в десять. Из африканской кухни там предлагались в основном блюда из различных местных козлов типа орикса. Каждый заказал, что хотел, и у всех всё оказалось очень вкусно. Еду в этом ресторане подавали в деревянной некрашеной посуде неровной формы. Удивительно, до чего приятно есть с деревянной посуды. Никакой фарфор с деревом не сравнится.
Но жаркое из аутентичного орикса в аутентичной деревянной миске предлагалось для дешёвых эстетов. Для настоящих же экстремалов туризма к меню прилагался листочек, на котором от руки было накорябано загадочное слово Mopane, а в скобочках примечание "жареные гусеницы". И тут та часть меня, у которой снесло крышу ещё до рождения, проснулась и ехидно поинтересовалась: "Слабо?"
Не то, чтобы я не любила гусениц. Это совсем не то слово. Я даже не могу сказать, что я их ненавижу. Это чувство словами не передать. Я их боюсь панически, животным страхом, который в момент превращает меня из высококультурного человека в несчастного загнанного зверя, бьющегося в истерике и орущего до хрипоты. Мне плевать, что думают обо мне окружающие, потому что в тот момент, когда я вижу гусеницу, мне просто не до них. Я не могу даже раздавить гусеницу палочкой или камнем, потому что мне не по себе от ощущения её мягкого, аморфного тельца.
И вот её - съесть? Слабо. Честное слово, слабо.
Из всей компании захотела попробовать экзотическое блюдо одна Тамара, да и то хотела она как-то неуверенно. Остальные были люди психически нормальные и гусеницами не питались. А мне было просто слабо. И при этом ужасно противно от собственной слабости. Быть в Африке, иметь возможность попробовать жареных гусениц и отказаться от такой возможности! Когда у меня ещё будет такой шанс? Наконец я с Тамариной помощью поняла простую вещь: тарелка жареных гусениц стоит всего пару евро, и никто не заставляет меня их есть. Можно заказать одну порцию на всех, чтобы хотя бы посмотреть, как это выглядит, а два евро, в конце концов, я могу пожертвовать. Человек я или тварь дрожащая? Я решительно подозвала официантку и сделала заказ.
Гусеницы мопане называются так из-за дерева мопане, на котором они живут и листьями которого питаются. Нажравшись вдоволь, они сваливаются с дерева, зарываются в землю и окукливаются. Через шесть-семь месяцев из кокона выходит бабочка под названием Gonimbrasia belina. Это крупная ночная бабочка из семейства павлиноглазок с коричневыми крыльями и большими светлыми "глазами" на нижних крыльях. Бабочка не жрёт ничего и живёт всего три-четыре дня, за которые только и успевает, что найти себе пару и отложить 50-200 яиц на ветки дерева мопане, чтобы через 10 дней из них вылупились гусенички. Но прожить полноценную жизнь насекомого из четырёх фаз удается лишь немногим. Большинство, не дожив до стадии куколки, попадают в том или ином виде к людям на тарелку. Между прочим, благодаря высокому содержанию протеина, мопане представляют собой исключительную питательную ценность. Бедняки высушивают гусениц и перемалывают в муку, из которой потом делают свое немудрёное варево. Кроме того, развита целая индустрия по заготовке мопане, и для многих жителей сбор этих гусениц - важный источник дохода. Гусениц собирают вручную, внутренности выдавливают, как зубную пасту из тюбика (господи, как же я люблю свою работу!), а затем выпотрошенные тушки с целью заготовки сушат или консервируют в рассоле.
Сбор и продажа гусениц мопане является важной экономической отраслью южной Африки с ежегодным оборотом в несколько миллионов евро. Как правило, гусениц именно собирают, а не разводят специально. Предпринимаются попытки к разведению гонимбрасии, но, чтобы эта технология прижилась, нужно, чтобы расходы на разведение гусениц были сравнимы с расходами на их сбор.
Мопане подали на большой тарелке с кольцами лука и болгарского перца. Это очень хорошо, они масштаб на фотографии создавать будут. Гусеницы были темные и размером с мой мизинец. Народ, который до этого никакого интереса к гусеницам не проявлял, мгновенно оживился. Я ещё раз убедилась в том, что в нашем стаде баранов играю какую-то странную роль - той самой паршивой овцы, которая все стадо портит. Как тогда в баре, когда никто не собирался ночью купаться в океане, а я предложила, и все пошли. Теперь я заказала гусениц, и все столпились вокруг них и стали выхватывать друг у друга тарелку из рук, чтобы с ней сфотографироваться. Самые смелые уже начали пробовать, и еле удалось навести порядок, чтобы гусениц не сожрали раньше, чем все желающие их сфотографируют. Удивительная вещь - стадное чувство. Никто этих гусениц вообще не хотел заказывать, а в результате из десятка человек попробовали по штучке все, кроме двух. И что примечательно, недоеденных гусениц мы бережно завернули в салфеточки и взяли с собой, а потом предлагали попробовать оставшейся половине группы, которая в ресторане не была. Не согласился ни один!
На самом деле, будь они мягкими, как макароны или креветки, я бы не смогла. Но гусеницы были высушены до состояния чипсов, на зубах хрустели, а вкуса у них не было почти никакого. Мне они напомнили высушенную водоросль, в которую заворачивают суши. Но характерная кольцевидная структура тела у них была хорошо узнаваема. Мне было жутко, я боялась, что гусеница внутри окажется мягкой, и несколько раз я все-таки вскрикнула. Самое обидное, что окружающие запомнили как раз мои дикие вопли, а то, что этих гусениц им довелось увидеть и попробовать только благодаря мне, никто и не осознал. Вот и пишу сейчас, чтобы осознали и оценили, неблагодарные личности. Впрочем, как я теперь вспоминаю, когда Высшие Силы отчаянно рекламировали мне, тогда ещё бесплотной душе, эту проклятую планету, они расписывали, как тут распрекрасно, красиво и увлекательно, но даже они не обещали ни благодарных людей, не справедливого мироустройства. И какого чёрта я не согласилась на Альфа-Центавру? Нет уж, в следующем воплощении никаких больше авантюр, только Альфа-Центавра, и ничего более. Хотя, если уж совсем честно, на Альфа-Центавру я не согласилась по одной простой причине: мне её и не предлагали. Альфа-Центавру полагается заслужить - например, самоотверженным служением Добру и Свету в земном воплощении, к которому Высшие Силы относят и творческие подвиги. Так что хватит мечтать, возвращаюсь обратно к творческим подвигам. На чём я там остановилась?
Эпилог
В моей голове все время вертелась старая добрая песенка, звучавшая во время нашего прощального концерта:
А все кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза встречаются, надолго изучаются,
И так всё ясно, слов не говори.
Мы по любимым разбредёмся и по улицам...
А вот мы разбредёмся не по улицам, а по шести разным городам в трёх странах. Что поделаешь, двадцать первый век, издержки передовых технологий. Письма электронные, деньги электронные, билеты электронные, и людям, разбросанным по разным местам, так легко встретиться и образовать одну группу. Но люди-то не электронные, и расставаться с ними так же трудно, как и встарь.
Спасибо вам, не подвели, не дрогнули,
И каждый был открыт таким, как был,
Ах, дни короткие да сердце тронули,
Спасибо всем, прощайте...
Интересно, докуда?
Наталья Вайнштейн
12 августа 2010
Версия 1.0
|
» Сделать стартовой 
